Вторая попытка

Младший лейтенант, я Вам приказываю расстрелять фашиста Зайдлица как совершившего тягчайшие преступления против нашего советского народа!

– Вы не можете мне такое приказать. К тому же я не Ваш подчинённый, у нас своё командование в центре есть, – Вилор страшно побледнел, но одновременно обрёл уверенность в голосе.

– Я старший по званию! А приказ старшего по званию – закон! – чеканил слова Коновалов. – Понятно? Ваше счастье, младший лейтенант, что Вы задание центра выполняете, а то бы я Вас самого перед строем расстрелял за трусость и неисполнение приказа!

Лицо Вилора сделалось мертвенно-пепельным.

Портнов подошёл к Коновалову и легонько обнял его за плечи.

– Иван, перестань, не горячись. А Вы, – перевёл комиссар взгляд на Вилора, – идите сейчас отсюда от греха подальше.

Скубжевский с трясущимися руками направился к выходу из командирской землянки, но замер на полпути, поражённый прозвучавшими в наступившей звонкой тишине словами Татьяны:

– Иван, разрешите мне!

– Что, Таня? – не понял Коновалов.

– Привести приговор в исполнение, – медленно и отчётливо произнесла страшные слова девушка.

– Вы это серьёзно?

– Абсолютно, – твёрдо ответила Таня и добавила: – Стёпку не могу забыть… мёртвого…

– Ну что же, товарищ Сёмина, – после короткого раздумья произнес Иван, – давайте. Раз уж сами вызвались, не в пример некоторым слюнтяям.

Скубжевский, словно избавившись от оцепенения, выскочил из землянки и, цепляясь плохо слушающимися ногами за каждый корень дерева, который попадался по пути, побежал куда-то вглубь орешника.

– Ну что, комиссар, будем строить отряд? – деловито спросил Коновалов.

– Иван, я думаю – не стоит. Не тот это случай, – покачал головой Портнов и обратился к Татьяне. – Вы этого фрица отведите куда-нибудь в сторонку. Лучше подальше.

– Хорошо, Алексей Сергеевич, – голос Татьяны чуть заметно дрожал, выдавая её нервное напряжение.

– Сметанин! – окликнул проходившего рядом с входом в землянку партизана Коновалов. – Передай, чтоб сюда привели эсэсовца.

Сёмина, Портнов и Иван вышли наружу. Иван боковым зрением не сводит глаз с девушки. «Теперь у этого маменькиного сынка Скубжевского уже не будет шансов завоевать такую девушку», – неожиданно для самого себя подумал Коновалов и почувствовал, как у него в душе разливается приятное тепло.

Двое партизан привели Курта Зайдлица. Лицо бывшего «языка» выглядело землистым, а сам он как-то скукожился и стал ниже сантиметров на десять.