Когда бабочки были цветами

Тошно мне, тошно! А с тобой так ещё тошнее! Что ты меня сживаешь с белого света, я и сам жить не хочу! Жил как мог, как меня научили жить, не хотел так жить, а жил! Выживал, а не жил», – заплакал в голос Игнат, сжимая в кулаки свои натруженные руки.

Параскева беззвучно заплакала. Крупные слёзы одна за другой катились по её щекам и капали на грязный кафтан. Ей было жаль этого старика, с которым, как ни крути, прошла вся её жизнь. Хоть она и винила его во всех своих бедах и несчастьях, а всё же вместе с ним пронесла на своих плечах все испытания и тяготы жизни.

«Прости, Игнат. Из-за своей боли чужой не видно. Прости», – повторяла Параскева.

«Я найду их. Может, их лодку об скалы разбило волной, они сидят и помощи ждут, пока мы тут гадаем. Там ведь в море три скалы, одна подальше другой. По темени и не увидишь, но я их хорошо знаю, как молитвы, которым ты меня учила», – обещал старик, утирая слезы кулаком.

«Молитвы, – улыбнулась Параскева.

«Я ни разу в море не выходил, не прочитав молитв, что ты меня научила», – ответил Игнат, глядя жене в глаза.

И вновь забрезжила надежда в сердце матери.

Игнат умыл своё лицо и руки.

«Зря только Стёпку напугала», – посетовал он.

«Что его пугать. Не из пугливых. Стёпка мне доверил, что они с мамкой в город уедут, если Клим не вернётся. И пусть едут все вместе, как только Клим найдётся».

«Нет, Параскева, нельзя Клима в город пущать.

«Ты ж не спился. Чего на него киваешь?»

«Да разве я творил такое? Разве я когда руку на тебя посмел поднять? Пальцем тебе не посмел погрозить! Ты ж взгляни на Степку, ведь постоянно с синяками ходит. Да ладно бы, если за дело, а то ведь по пьяни колотит его Клим. Один раз при мне дело было, думал вышибет душу из Стёпки. Насилу отбил. И не говори ничего поперёк, тебе он – сын, а Катерине твой сын – горькая доля».

«Да, знаю я, знаю. Жалко мне Катерину, и Стёпку жалко, но сын есть сын».

С надеждой в сердце провожала Параскева мужа в море ранним утром.

«Смотри ж, домой засветло плыви. Вот, рыбки с собой возьми, как проголодаешься, то поешь».

«Ладно, ладно», – отмахивался Игнат.

Игнат сел в лодку, Параскева своими руками оттолкнула её, зайдя по пояс в воду.

«Засветло ж плыви назад», – кричала она ему в шуме волн.

Параскева смотрела, как удаляется лодка, пока та совсем не исчезла из виду.