Когда бабочки были цветами

Следующим утром, едва яркий солнечный свет заиграл искрами на морозных узорах оконных стёкол, послышался голос Параскевы: «Наталья! Наталья!»

Наталья вбежала в комнату и обомлела. Случилось рождественское чудо. Иначе не скажешь. Свекровь сидела и чесала гребнем свои жидкие волосёнки.

«Какой день сегодня, Наталья?»

«Рождество Христово сегодня», – растерянно ответила сноха, не зная, что и думать.

«Какой сон чудной я ночью видала, Наталья. Будто Игнат на лошади за мной ночью приехал, а лошадь нетерпеливая такая, ржёт, головой машет, всё бьёт копытом и топчется на месте.

Никак помирать мне скоро», – задумчиво делилась Параскева.

Наталья не знала, что сказать в ответ, боясь, что от одного её неверного слова, это состояние ясности ума Параскевы может исчезнуть.

«А к нам Ваня приехал вчера», – сказала она.

«Ваня? Большой он стал, наверное. Где же он?», – встрепенулась Параскева.

«Я сейчас. Позову его. Ваня! Ваня!», – бросилась Наталья в комнату, где ночевал сын. Но сына там не было.

Ранним утром он ушёл к морю, чтобы сделать несколько зарисовок зимнего моря.

«Жалость какая», – посетовала Параскева, узнав, что внука нет дома.

«Вы отдыхайте, отдыхайте пока. Иван скоро вернётся. Я пока кутью приготовлю», – хлопотала Наталья, поправляя подушку Параскевы.

Наталья хлопотала у печи, когда Иван вошёл в дом.

«Ну куда ж тебя понесло с утра пораньше? Бабушка-то пришла в ясный ум и тебя хотела видеть. Только бы не забылась опять».

Иван поспешил к бабушке.

Когда он вошёл в комнату, она мирно лежала на кровати, а на её коленях лежала его картина «Старик у моря». Параскева была мертва.

Фома Ильич и маг

Фома Ильич проснулся с первыми петухами. Какая душная ночь. Первым делом он уселся на кровати и принялся тереть свои пятки друг о друга. Какой-то заезжий шарлатан посоветовал ему проделывать такую процедуру каждый день, уверяя, что это продлит молодость и здоровье, а стареющему Фоме очень уж хотелось омолодиться.

«Опять пятки чешешь, лучше бы помолился.

» – пробубнила его сонная супруга.

«Да не чешу, а делаю пяточные растирания.» – возразил Фома. «Сколько не три свои немытые пятки, а помрешь как все. Может даже раньше меня.»

Фома Ильич ничего не ответил своей благоверной, но про себя наверное сказал ей всё, что о ней думает. Он был из той породы мужиков, считающих, что с бабой ввязываться в диспуты одна морока и расстройство кишечника на две недели. Баба, она и есть баба.