Она. Дневник восьмиклассника

Иногда взрослые кого-нибудь хоронили, – тогда было принято устраивать похороны из квартир, а не из морга, как сейчас, – и мы гурьбой бегали смотреть, или глазели из дома, еще не зная о том, что наблюдать похоронную процессию из окна – плохая примета. Тогда я узнал, что люди, оказывается, не только взрослеют и болеют, они плюс ко всему умирают, то есть засыпают навсегда, после чего их надо класть в гроб и закапывать в землю. Все мое существо противилось такой процедуре, она казалась очень странной и пугающей. Еще я узнал тогда, что шапку покойника не следует оставлять в доме, лучше положить ее в гроб вместе с ним, только обязательно дном вверх.

Мысль о смерти никак не укладывалась в моей шестилетней голове, и когда соседский десятилетний пацан принялся твердить мне, до сих пор не знаю, что на него нашло, что я пойду в армию, и меня там убьют, я со слезами на глазах стал доказывать ему, что в армию не пойду.

– Пойдешь, пойдешь! Все идут, и ты пойдешь, как миленький, а тебя там убьют. Ха-ха-ха!

– Нет, я в армию не пойду!

– Пойдешь, пойдешь!

Пугать меня ему было, как видно, одно удовольствие.

Короче говоря, шестилетний возраст был самым интересным в моей жизни. Мне как будто многое было известно наперед, вот только откуда?

Дед, мамин папа, очень спокойный, основательный и рассудительный человек, двадцать пять лет отработавший в кузбасской шахте, не раз хоронивший своих товарищей и чудом оставшийся в живых, как-то раз, не помню в связи с чем, сказал мне, своему любимому и единственному шестилетнему внуку: «Вот женишься, тогда поймешь!», а я ему ответил: «Я никогда не женюсь!»

– Женишься, куда денешься.

– Нет, деда, я не женюсь!

Почему, откуда была эта убежденность по поводу армии и женитьбы, осталось для меня загадкой. Одно объяснение, – удивительный все-таки он, шестилетний мальчишеский возраст!

Все у нас было, только не было девочек. Играть с ними считалось зазорным, а тот, кто, невзирая на негласный запрет, все-таки играл, например, прыгал вместе с ними со скакалкой, перекидывался большим цветным мячом (он считался девчачьим) или, о, ужас, скакал на одной ноге по квадратикам, начерченным цветными мелками на асфальте, автоматически зачислялся в разряд девчонок.

Тем не менее, возраст в шесть лет был настолько насыщенным, что любовь к девочке ему также была подвластна.