Куб

Если не получилось все и сразу, значит, пора приступать к первому пункту. Я возвращался в библиотеку, перескакивая от одного техно к другому.

Двар вдоволь поплавал на неукротимых волнах информации, но все равно был недоволен. За ночь он не узнал того, что смог бы узнать за час общения со сварливым Грифом. Придется, держа в руках цванги, а разум в сосредоточении, еще и обдумывать то, что сказал ему старик.

День обещает ему испытания, и сложнейшее из них – это колючее ожидание.

Я тоже не любил бездействие, но этот мир заразил меня сильнейшим интересом к своим тайнам.

Я так изголодался по новому, неизведанному, что готов был узнавать в мельчайших подробностях о каждом аспекте жизни цивилизации техно, даже если это будет грозить неприятностями. Да что уж говорить, мне доставила удовольствие та опасность, которую пришлось пережить в библиотеке. Это чувство живое, и я уже давно его не испытывал.

Двар, мой носитель, неспешно передвигался в сторону одного из производственных зданий. До начала стражи он ещё успеет потрудиться на любимой песко-абразивной пушке, вытачивая изделия, которые в будущем, несомненно, пригодятся кому-то из техно.

Максимальный рационализм – всё делать на пользу общему делу.

Время бежит слишком стремительно. Вот уже наступает день, когда Двар будет маяться от информационного голодания и скуки, мне же остается созерцать и складывать обрывочные наблюдения в единое целое знание.

3.

Несмотря на кажущееся единомыслие, объединяющее все население Куба, не было двух техно, полностью одинаковых как внешне, так и по убеждениям, и по развитию.

Даже преследуя одну великую цель, невозможно среди множества дорог, ведущих к ней, найти две одинаковые.

В то время, как Двар с упоением купался в гигабайтах информации, Кэр держал стражу на одной из Граней Куба. И он не горел желанием возвращаться назад, в библиотеку, вопреки возможным упрекам и неудобным вопросам, которые ему непременно бы задали, узнав о его странных предпочтениях. Впрочем, страха эти обстоятельства вызвать не могли, разве что раздражение, и то тщательно скрываемое.

На Кубе проявление эмоций не приветствовалось, даже пресекалось.

С боевой площадки Грани открывался панорамный вид на два сектора. Вид исключительно мрачный и грозный, внушающий невольный трепет; создавалось впечатление, что у Куба есть лицо, обветренное, древнее и до холодных разрядов в спине бесстрастное. Пример, памятник и ежедневное напоминание того, к чему должны стремиться техно.