Квартирантка с двумя детьми (сборник)

Сергей, отбой… Плёнка ведь тратится. У вас есть ведь эта… про мерзость.

– Давайте «Мерзость», – отозвался Жора.

– По команде… Поехали!

Снова щелчок. Жора стал пощипывать струны своей «мусимы», изображая шаги крадущегося существа. А следом ударили барабанщик, басист, вступило пианино, и потёк тяжелый ритм-энд-блюз.

Жора запел:

По улице шла мерзость

И не видна в толпе.

Одета ли по моде?

Одета ли как все?

Текста было мало, но песня длинная, с протяжными проигрышами, гитарными запилами, взрыдами скрипки… Михаил кивал и неслышно постукивал ногой.

– Отлично! – сказал мужчина в очках, когда магнитофон щёлкнул и бобины перестали вращаться. – Поехали дальше.

– Эту надо перепеть, – сказал Жора. – Накосячили.

– Сереж, слухани, как получилось.

Человек за магнитофоном жихнул бобинами. Послушал в наушниках и ответил:

– Акустика не очень, но в целом – пойдёт.

– Можно нам послушать? – встрял басист.

– Потом послушаем, парни… Продолжаем. Про канарейку давайте. Отличная баллада.

– О, канарейка! – встряхнулся развалившийся на сиденье чернявый. – Это тэма моя.

– Аркаш, ты пока отдохни… Пишем?

– Пишем, – как-то затравленно согласился Жора.

На этот раз ритм-энд-блюз был подинамичнее. Скрипка вступила сразу, пианист рассыпал гаммы. Несоответствие жестких электрогитар и скрипки с клавишами скребло, как наждачка, и в то же время завораживало.

Сладко поют канарейки,

Хозяин – любитель пения, —

стал чеканить Жора, —

Нам слушать ваши трели,

Пожалуй, не хватит терпения.

Для них и солнце,

Всего лишь жёлтое пятно

На фоне дня.

Сквозь запотевшее стекло

Напоминает цвет рубля-а…

– Ну как? – шепнул Михаил, когда песня кончилась.

– Это уже получше, – с видом предельного сноба покачал головой Андрей.

– А вы что, никогда «Россиян» не слышали?

– Может, и слышали. Но это не то, на что надо равняться.

– Равняться надо на мавзолей, – сострил Витя и снова смутился.

Четыре песни записали с первого раза. Видно было, что музыканты много раз их играли, знали свои партии до последнего аккорда.

– Так, – похлопал в ладоши мужчина в очках. – А теперь мы сделаем вот что: вы играете следующую песню, но она не идёт. И тут скрипит дверь, и входит Аркаша… Аркаша, ты где?

– Здэсь Аркаша. – И он выскочил из-за трибуны с ещё более раскрасневшимся лицом; за ним следом – пианист.