40 ночей с монстром

Которые оказывается не совсем жёлтые. Сейчас они вот почти оранжевые, как закатные лучи солнца. В центре которых пульсирует черная точка, то расширяя свои пределы, то сужаясь до крохотных размеров.

Так мы и замерли. Я – висящая наполовину над пропастью и разглядывающая этот офигеть какой странный феномен. И он – удерживающий меня за руку, не спешащий затаскивать внутрь. Будто раздумывал, а не дать ли мне и правда умереть. И если ещё недавно я и сама о таком задумывалась, то теперь…

Не хочу!

Умирать.

Жить хочу!

Очень-очень.

– Только не отпускай, – прошептала, не скрывая мольбы. – Пожалуйста.

Не важно, насколько жалкой я выгляжу сейчас в его глазах. Пусть только не разжимает пальцы.

– Передумала? – усмехнулся мужчина.

Зло и даже жестоко.

Но я не обратила на это внимания, тут же закивав в молчаливом согласии.

Он… снова ухмыльнулся.

– И с чего бы мне тебе помогать? – уставился на меня со всей заинтересованностью, а зрачок наконец перестал пульсировать, приняв привычные средние размеры.

Я же вспомнила о произошедшем в гостиной. То, как он засовывал мне в рот свой палец. Он и сейчас смотрел на мои губы. И я поспешила их тут же поджать. На что мужчина вновь усмехнулся. На этот раз чуточку снисходительно.

Ну да, весело ему. Не его же украли, привезли черти куда, а теперь склоняют ко всяким непотребствам.

Спрашивается, а стоило ли хранить девственность до восемнадцати лет, чтобы потом вот так… она досталась тому, кто никогда не оценит такой дар? Поимеет и забудет…

Так жалко себя стало.

В очередной раз.

Почему именно я?

За что?

Нет, не заплакала, хотя очень хотелось, просто отвернулась.

– Я… буду… послушной, – выдавила кое-как из себя нужный ему ответ.

– И… всё? – послужило мне очередным насмешливым вопросом.

С явным намёком в том, что этого недостаточно.

– А что ещё… – поинтересовалась осторожно.

“…тебе от меня нужно?” – закончила про себя, возвращая ему внимание.

Особенно в свете того, что и без того ведь возьмет своё, так или иначе.

Вот и он не стал ничего отвечать. Втянул меня обратно в комнату, правда от самого окна отойти не позволил. Зажал между собой и подоконником.

– Раздевайся, – приказал.

Уж лучше бы дал упасть, честное слово.

И да, я помню, что пообещала быть послушной…

И обычно я свои обещания всегда выполняю, но…

Руки отказывались повиноваться.