Ярослава

Сергей прошел в кухню, она просторная и уютная, обставлена красивой мебелью старинного образца. Стол накрыт белой скатертью и стоял у окна, а под ним четыре стула.

– Платон – муж мой должен прийти, – начала она диалог. Он у меня славный мужик, – она обвела Сергея взглядом, вы с ним даже похожи по комплекции. Правда, некоторые его не любят, считают жестоким.

Имя Платон заставило Сергея насторожиться, а перед глазами молниеносно пронеслась его жизнь в лесу.

– Муж на работе?

– Да на работе. – Она налила в чашки кипятка и положила пакетик заварки.

– Сахар ложи сам сколько хочешь. Ешь, Сергей, будь как дома! – Сама села напротив.

– Так ты хочешь знать, что случилось с моим лицом? – хрипло произнесла она.

Сергей взглядом обвел её лицо. Ему показалось в нём что-то знакомое. Он опустил взгляд на чашку с чаем и мысленно искал знакомую черту. Но из-за распухшего лица с подтеками невозможно было даже предположить.

– Сергей, о чём задумался?… Ты кушай пирожки!

– Да, спасибо! – он взял пирожок, понюхал, прикрыв глаза, – вкусно пахнет!

– Ты не нюхай, а ешь! – переведя взгляд в окно, её лицо мгновенно побагровело, – а вот и Антон пришел! – она сразу же встала из-за стола и вышла из кухни.

Сергей не успел взглянуть за окно, но услышал, как входная дверь открылась и тут же затворилась, щелкнув ключом. Оттуда послышался неразборчивый свистящий шепот. Затем кто-то упал и прозвучал женский сдерживающий стон. Сергей встал из-за стола, но не успел сделать и шага, как в кухне появился мужчина.

Сергей узнал его,.

– Десять лет я гонялся за тобой и вот надо же, какая неожиданность! А где же Ярослава? – подумал он…

– А ну, брось топор, пока твоя голова на плечах, не то может слететь! – пригрозил Сергей.

– Что ты сказал? – заорал Платон, – тебе жить надоело? – прокрутив над своей головой топор, метнул его в Сергея.

Сергей уклонился, и топор, свистя, пролетел в окно. Стекла разбились, осколки разлетелись во все стороны. Сергей поднял топор, усмехнулся.

– Теперь моя очередь! я точно не промахнусь, что ты на это скажешь? – повышенным тоном спросил он.

Платон был в растерянности, часто заморгал карими глазами. Сейчас он как бы пришел в себя, обмяк и прислонился к косяку двери.