Ярослава

– он знает, что я убила человека и теперь, скрутит меня и сдаст в полицию!

– В чем дело? Почему ты так помрачнела? – спросил он.

– Почему ты подумал, что меня зовут Ярославой?

– Твое имя подходит тебе, оно значимое, величественное, как и ты!

Напряжение Ольги исчезло мгновенно, как и появилось.

На закате Платон принялся высматривать место для ночлега.

– Я знаю одно, как мне кажется, безопасное местечко у старой разрушенной мельницы, почти полностью скрытой от постороннего взгляда непроходимой растительностью.

Она бросила зоркий взгляд на Платона.

– Я была рада, когда ты оказался рядом, а сейчас, когда наступила ночь, я просто боюсь!

Пожав плечами, Платон в изумлении уставился на неё.

– Ты с ума сошла! Меня бояться! Ты посмотри на меня! Могу ли я обидеть женщину? Я думал, ты извлекла из того, что я, рискуя своей жизнью, один против троих вооруженных бандитов вступился за женщин!

– Да! Это так! Но никто не знает прошлого о человеке! Может ты такой же! Ведь ты убил двоих и глазом не моргнул!

– Ты действительно так думаешь? – спросил он с еле сдерживаемым гневом.

Ярослава почувствовала что краснеет, сознавая возможно здесь и какую-то долю своей вины. Она поймала его взгляд на себе, в котором было такое откровенное дерзкое желание. Но решила не придавать ему никакого значения.

– Ну и, что из того? – подумала она, раздраженно досадуя на себя. – Я уже не маленькая и могу сама постоять за себя. Сейчас бы что-нибудь поесть! – сказала она не то себе, не то Платону.

– У меня есть немного еды, – отозвался он и тут же достал небольшой узелок, который был спрятан под кочкой. Развязав узелок, он достал батон, разрезал кинжалом, тоже проделал с сыром. Подвинул к Ярославе, – ешь!

Она посмотрела на улыбающееся лицо Платона.

– Спасибо, Платон и ты тоже ешь! Ты почувствуешь себя лучше, после того как поешь, я знаю это по себе. Когда тебе плохо надо поесть и настроение сразу поднимется!

Еды было немного, поэтому трапеза была короткой, но даже это дало Ярославе силы и приподняло настроение.

– Ну что, Ярослава, – строго проговорил Платон, – нам пора менять место нахождения. Сейчас самое время пройти до старой мельницы, где нас никто не увидит. Я не зову тебя с собой, чтобы дурного обо мне не подумала. Ты вправе делать то, что посчитаешь нужным, а я ухожу. Счастливо оставаться! – с этими словами он покинул укрытие и быстро исчез за деревьями.