Дом на берегу

– Как же это так, Володя? Ты давно ее знаешь?

– Да нет, так это все получилось…

Как получилось?! Как?! У меня сердце разрывается на части, а он спокоен, весел.

Мы входим в его комнату, со мной здоровается его друг, тоже Володя, предлагает присесть. Я послушно сажусь. На другом конце стола какая-то девчонка. Володя выходит, а «мой» (если бы мой!) Володя тоже садится за стол.

– Так вот, Ниночка, это Галка.

Вот какая это девчонка. Я знаю ее, да, конечно, знаю по лыжной секции. Высокая, сильная уверенная.

У нас никогда не было никаких стычек, но я не любила ее почему-то за один вид, не подозревая, что она встанет на моей дороге, почти ненавидела. Володька! Мне было бы намного легче, если бы это была кто-нибудь другая.

– Мы, кажется знакомы?

– Да, по лыжной секции.

– Мне кажется, мы еще где-то встречались. Ты была в спортивном лагере?

– Да, в этом году.

– А в прошлом?

– Нет.

Я отвечаю резко, зло. Она спокойна? Чуть-чуть дрожат губы, но только чуть-чуть. Ей ли бояться меня.

Володька пытается завести разговор, начинает читать вслух что-то из книги. Зачем это, зачем? Он думает, что можно быть вот так втроем, ничего особенного не произошло?

– Я пойду.

Я поднимаюсь.

– Сиди, что ты!

– Конечно, ни читать, ни говорить не можешь. (Это говорит Нина).

– О чем же говорить-то?

Я выхожу. Володька идет за мной: «Я пойду, Нина, ладно?» Я быстро поднимаюсь по лестнице, за спиной его шаги. Он догоняет меня, пытается обнять, я резко отталкиваю его.

– Давно вы женаты?

– Нет.

– Когда мы познакомились, ты уже был женат?

– Нет.

– Когда же?

– Когда расстались.

– В сессию.

– Да.

Мы останавливаемся у окна. Он снова пытается обнять меня. Для него все это шутка! я отталкиваю его с силой, со злостью.

– Ну что ты, Галка?

– Ничего, теперь буду знать, что можно еще и так.

Он что-то бормочет.

– Послушай, но ведь заявления подают за два месяца, как же можно так сразу?

– Можно за неделю.

– И со второй, и с третьей так?

– Нет!

Это он говорит серьезно, а, может быть, только делает вид.

– Правда?

Он кладет мне руки на плечи.

– Просто пришел в общежитие, и уже тянет. Да не плачь ты, не плачь!

Он сжимает мои руки, опускает голову.

– Чего ты хочешь?

– Прости меня.

Я молчу, пытаюсь освободиться.

– Прости!

Прощу ли я? Я сама во всем виновата, могу ли я на тебя сердиться, я люблю тебя.

– Обещай мне, что ты не будешь плакать. Обещаешь?

– Да.