Душа. Сборник стихов

Отягощенные скупостью алчности,

Даруя кров для Золотого Тельца, на посулы эти, что идут без конца,

Воздвигая храмы Ему, навеки в кабале Лже-отца.

Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне

Окно распахнуто и бледный лунный диск,

Напрасно дарит ложные надежды,

О том, что время, в свете его искр,

Замедлив бег, покажется безбрежным.

Рисуя образ, тени, на стене

В нелепой пляске сумрачного танца,

Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне,

Дотронувшись до фотографий в глянце.

Ведь я уйду за грань, растаяв как туман,

Оставив за собой, лишь тлен и пересуды.

Ты знай одно – и это не обман,

Что я навечно буду помнить твои губы.

Я ревную

Я хочу быть твоим одеялом, я безумно ревную к нему.

Ведь оно тебя ночь обнимало, да к тому же еще не одну.

Я ревную безумно к подушке, что познала всю мягкость волос

И ласкала настойчиво ушко, поцелуем столь страстным взасос.

Я ревную безумно к простынке, что познала тебя в высший миг,

Когда ты вся растаяла льдинкой и сорвалась на стон и на крик.

Я ревную… и мне очень плохо, без тебя я не в силах дышать.

Мне не сделать уже даже вздоха, чтобы в мыслях тебя не обнять.

Я люблю тебя, знай, больше жизни – как никто никогда не любил

И ревную, вдруг ставши капризней, ведь держаться уже нету сил.

Посвящается любимой Снежанночке.

Эйфория

Мои тормозные колодки разума стерты.

Метеоритным дождем летят мысли – сыплют искрами.

Эндорфин набирает обороты, по серпантину аорты,

Играя дрифтом с запредельными рисками.

Чувствую, что возношусь в небо, в синюю высь,

Я и желания, слились теперь в одно целое.

Наши пальцы, в ладонях, проводами сплелись

На заправке, эйфории, сладких поцелуев под омелою.

Стрелки спидометра, строго берут перевес на восток —

Там, где лунный месяц игриво танцует ламбаду

Тюнинг твоих форм в его свете, поверь мне, смог

Эффектным появлением сразить любую преграду.

посвящается любимой Снежанночке.

Коля Бундестаг

Продажный люд, страшней чумы, лишенный для себя святого.

Считают подлые умы, что в этом нет уже плохого.

Но чего стоит человек, лишенный в раз свободной воли,

Зубрящий славно манифест, написанный совсем не Колей.

Ну что ж, Германия, Берлин – довольных лиц прямые взоры,

Потомки дьявольских убийц, что положили трупов горы.