Лилии для Эйвери

Казалось, что я попала в ад, хотя и жила в нём всю свою жизнь.

– Не хочешь посмотреть телевизор вместе? – спросила Саманта, войдя вечером в комнату. Она села на край кровати, но я так и не повернулась к ней лицом.

– Нет, – ответила я резко.

– Может, ты голодна? – вновь спросила она. – Могу приготовить, что пожелаешь.

Мне не хотелось говорить ни слова. Тогда я не понимала, что все вокруг хотели только добра для меня. Уберечь, спасти, сделать счастливой. Мне казалось, что все только и делают, что рушат мою жизнь, хотя рушить было нечего.

– Чего бы ты хотела? – спросила Саманта.

– Хочу домой, – ответила я и поняла, что снова начала плакать.

– Разве дома тебе было хорошо? – её вопрос только усилил мои рыдания.

– Там мой дом, – произнесла я сквозь слёзы. – Я не хочу быть одна.

– Но ты не одна, дорогая, – Саманта провела рукой по моим волосам, а я вздрогнула и оттолкнула её. – Всё будет хорошо.

Но это обещание, как множество подобных ему, не сбылось ни разу. Изо дня в день всё становилось только хуже.

У Саманты было двое родных детей. Младшему не было и года, и он постоянно плакал. Этот крик раздражал меня каждую минуту, но вместе с тем, зарождал в душе знакомые чувства. Тогда я впервые вспомнила о том, что когда-то забыла.

Психолог приходила ко мне три раза в неделю. Эти разговоры и игры мне не нравились. Хотелось убежать, скрыться ото всех. Хотелось, чтобы меня перестали опекать и чрезмерно заботиться. Проблема была в том, что тогда я просто не знала, что такое забота.

Через две недели я задала психологу вопрос, который мучал меня каждую ночь, когда я слышала крики маленького ребёнка. Но никто мне так ничего и не объяснил.

– Мне можно увидеться с мамой? – спросила я, но девушка только улыбнулась. Она делала это постоянно, и несходящие с лица улыбки меня злили. Как можно радоваться, когда у меня в душе всё горит огнём?

– Пока нет, Лили, – ответила она. – Тебе лучше пожить какое-то время здесь, хорошо?

– Можно кое-что спросить? – мой голос звучал неуверенно, но психолог согласилась.

Девушка на миг замерла, а потом снова натянула улыбку, только теперь она была слишком фальшивой.

– Сестра? – переспросила она таким тоном, словно я сумасшедшая. – О чём ты, Лилиан?

– Этот ребёнок постоянно плачет, – ответила я. – Такое уже было. Я слышала этот постоянный плач раньше, несколько лет назад. Кажется, это была девочка.