В двух мирах. Грани бытия

Сколько можно? У нее уже не было сил выносить тот перманентный кошмар, свидетелем и постоянным участником которого она являлась у себя дома. Да, конечно, это ее долг, но… Боженьки, есть же пределы любому терпению. Очень долго внутри у нее росло напряжение, все выше, выше… Она задыхалась. И что самое страшное – не было никакой надежды… А вчера, когда неожиданно получила дежурное приглашение на официальный новогодний банкет, внутри будто сломалось что-то. Этот кусочек картона был как билет на волю (пусть и временный).

И она, терзаясь, кляня себя за трусость, предательство, сбежала-таки из дома, чтобы забыться хотя бы на пару часов.

Борис тем временем не унимался. Он грузно встал, тяжко вздохнул, словно инквизитор, готовящийся к крайней мере и, не отрывая карих глаз от несчастной коллеги, звонко постучал вилкой по своему стакану.

Ближайшее окружение смолкло.

– Товарищи! Друзья! – его писклявый тенорок вдруг приобрел театральную серьезность. Толстые, словно сардельки пальцы сжимали вспотевшую стопку водки.

 – У меня тост!

Пройдоха обвел народ умильным взглядом и произнес:

– Разве есть в этом мире кто-то, любимее наших родных? Разве есть в этой жизни что-то, ценнее здоровья? Так вот. Давайте каждый из присутствующих выпьет до дна за здоровье своих самых близких. И пусть в бокале каждого останется столько капель, сколько бед и болезней он желает родным.

Подлый тост.

Пирующие одобрительно загудели и приступили к поглощению горячительного.

«Вот мерзавец!» – Поля видела, что настойчивый сосед по столу не сводит с нее своих темных глаз за толстенными линзами очков.

 – «Как он мог так угадать? Ведь не знал же… Хотя, уверена, что-то подобное он говорит на каждой вечеринке». Как ни старалась забыть, она вновь вернулась мыслями домой, к отцу, прикованному к постели. Рак, будь он… четвертая последняя стадия.

Девушка вдруг почувствовала, что изнутри подкатывает… Если она сейчас что-то не сделает – разревется.

«А что, собственно? А вдруг…» – она жадно опрокинула в себя бокал, проглотив содержимое двумя огромными глотками, не чувствуя вкуса, затем перевернула сосуд и вытрясла остатки на язык, не оставив ни одной капли.

Конечно, суеверие, жалкая попытка обмануть судьбу. Но в данной ситуации она не могла поступить по-другому.

Вскинув лицо, она встретила опешивший, какой-то виноватый взгляд Бори, словно тот, вдруг понял что-то.

Смущенный мужчина растерянно отвел глаза, крякнул и на весь вечер оставил соседку в покое.