В погоне за Тенью

Теперь давай попробуем задрать ему нос, – предложил я, имея в виду корабль.

Локи перевёл всю энергию на маневровые двигатели. Мы по-прежнему падали, но теперь уже могли влиять на траекторию падения. Крепко вцепившись в штурвалы, мы изо всех сил пытались изменить курс этого практически неуправляемого снаряда весом в более полумиллиона тонн.

Получалось так себе, однако постепенно нам удалось выровнять его по горизонту и вывести из крутого пикирования. Лес приближался катастрофически быстро. Будь у «Ревулана» крылья, то они бы помогли планировать, но приходилось работать с тем, что есть.

Скорость стала предельной, но погасить её было нечем. Если бы мы передали энергию на тормозные двигатели, то окончательно потеряли бы контроль над кораблём.

А лес всё подступал; в этом зелёном море мы уже различали отдельные кроны деревьев.

– Скилаер, для меня было честью служить с вами, – принялся прощаться Локи.

– Отставить сантименты! Сейчас мы его как пёрышко… – Не успел я договорить, как нос «Ревулана» острой бритвой начал косить верхушки деревьев, зарываясь и увязая в них всё глубже и глубже.

В лобовое стекло полетели ветки, листва и громадные сучья; на мгновение мне даже показалось, что об стекло кто-то ударился – то ли птица, то ли животное.

– А-а-а-а-а-а-а!.. – завопили мы, будучи уже не в силах сдерживать страх.

Удар.

Часть 3. Кали

Последнее пристанище «Ревулана»

Я пришёл в себя. Тело пронзала боль, а в ушах звенело. С трудом открыл глаза.

– Локи! Локи, очнись! – Он не отвечал.

Отстегнув ремень, я упал на пол и, превозмогая боль, на четвереньках пополз в его сторону. Опираясь о пилотное кресло, я поднялся и потянулся к бедняге в надежде привести его в чувство.

– Локи!.. – Я легонько тряс его до тех пор, пока он наконец не застонал и не открыл глаза.

– Хватит спать, приехали, – устало сказал я ему. Внутри же я ликовал: Локи всё-таки жив.

– У нас получилось? У нас получилось! Мы живы, командир, – радостно, насколько мог, произнёс он. Поспешно отстегнув ремень, Локи попытался встать на пол, который сейчас наклонялся влево. Это оттого, что корабль, накренившись, лежал на брюхе. – Вы лучший командир на свете, скилаер Тэрри, – благодарно добавил он.