Поэта праведная суть

ПризЕмленное сердце не проймёт,

К возвышенному устремленье,

И, может быть, на вечное гоненье,

Мучения поэта обречёт.

И недосуг толпе бранящей,

Что чужда бренность бытия

Самозабвенному певцу, —

Один лишь бог ему судья.

Что звукам незабвенной Лиры

Он предается, не щадя,

Ни сил своих, ни самого себя,

Её одну избрав себе в кумиры.

    97

Пушкину

Уж сколько раз перечитав,

Никак тебя я не узнаю.

Кто был ты, Лирою поправ,

Всю немощну людскую стаю?

В словах твоих я вижу то любовь,

То неприкрытое презренье,

И стынет в сердце, в жилах кровь,

От нелукавого почтенья.

Как мог ты в свой суровый век,

Трясти грозящею бумагой?

И голова полна отвагой,

Озвучить свой недолгий бег.

Я, как и ты, не придаю

Значенья суетной кибитке,

И ради грошей не пою,

Хоть слов скопилося в избытке.

Не ради славы и признанья

Пером бумагу отмечаю,

Не жду людского подаянья,

Своих молитв не попираю.

Но в те усталые минуты,

Когда перо скользит во тьме,

Хочу, чтобы любовью путы,

Остались краешком в письме.

    14.12.08.

Пушкину2

Под впечатлением прочтенья,

Тебе отвечу, милый друг.

Мне не питать души смятенья, —

Мне пусто без себя вокруг.

Когда перо в руке играет,

Играет радостью душа,

И прегрешения прощает,

Преграды силою круша.

А славы звон, – лишь звон, не боле, —

Нет в сердце для него щели.

Я просто быть хочу на воле,

И оторваться от земли.

Слова мои ты принимаешь, —

Они близки твоим речам,

И сердцем моему внимаешь, —

Не быть задутыми свечам.

    17.11.97.

Пушкину3

Не мне тебя боготворить,

Певец Любви, певец Свободы.

Мои плачевные лишь оды

Тебе готов я посвятить.

Когда читаю, трепещу,

Как лист осенний на ветру.

Прощу, тебе я всё прощу, —

Ты мне, признаться, по нутру.

Лишь не прощу я смерти глупой, —

Себе ты не принадлежал!?

Зачем пошёл на драку тупо?

Зачем потом во тьме лежал?

Услышь меня, я знаю слышишь,

Поэт, рождённый не себе.

Ты дышишь, знаю я, ты дышишь, —

Душа моя влечёт к тебе.

    31.08.97.

Лермонтову

И ты, бездонный, укоряешь

Открытый вздор душевных ран.

И, вместе с тем, себе не позволяешь,

Прикрыть надежд чудовищный обман.

Вот так и я, загнАнный в угол,

Не в силах отложить перо.

Вокруг не вижу страшных пугал, —

Не принимает их нутро.