Что вам расскажет арестант

Вс? началось с конфликта, а затем

Враги мои в целях защиты в сво?м деле

Оговорили, – так от всех проблем

Себя избавить этим захотели.

И воплотили в жизнь сюжет такой,

Что сатаны по замыслу достоин:

Донос в спецслужбу, где жестокою рукой

Капкан был мастерски устроен.

Придя к чекистам через черный вход,

Через дружков в продажной сей структуре,

Им навязали ложь свою, наоборот

Там правду вывернув, – и дело их в ажуре.

И вот у них все козыри в руках:

В стране спецслужба управляет всеми,

Сопровождая дело на своих штыках,

Что ныне как часы работает в системе.

Система их одна работает у нас

Всегда без сбоев – это, право, жалко,

Опять репрессии в который раз,

И в беззаконьях вся смекалка.

Так что же доказать в суде мог я,

Когда из камня изваянье, идол,

Глухой к защите был судья,

Который ложь за правду выдал?

Ничто секретом не было для нас

Для всех, я знал, какой, откуда ветер дует,

И то, что с делом поступил заказ,

И чем этот судья рискует.

Конечно, можно многое понять:

Чтоб сильный относился благосклонно,

Пред ним заискивают, а органы опять

Боятся судьи больше, чем закона.

Я знал об этой публике, про связь

С доносчиком, где местный был Иуда,

Но в суд в тот день приш?л я, не боясь,

В душе наверное надеявшись на чудо.

И вера твердая тогда во мне была,

Наивная, в закон и в правосудье, —

Ведь я не ведал, как тут делают дела,

Используя все это как орудье.

И вот судья читает приговор —

Финал спектакля, микропредставленье,

В котором он лишь ложь и оговор

Переписал из дела, с обвиненья.

Мавр сделал дело, и злодей

Уш?л, всем видом выразив усталость,

Лишь вышел, как толпа людей

Шумливо в этот зал ворвалась.

Я всей начавшейся вокруг возни,

Всех действий этого чужого люда,

Энтузиазма их, не понимал, ни кто они,

Что делают, взялись откуда.

Дошло: за мной пришли из тех дверей;

Чуть выждав, все они уже кричали,

Чтоб с ними я идти сбирался поскорей,

Но надо обыскать меня вначале.

А дальше, прежде времени, казня,

И прямо здесь в судебном зале,

Они при этом обыске все сообща с меня

Нательный крест снимали.

Я крест им свой не отдавал,

Его сжав на своей груди рукою,

«Нельзя с собою брать металл!» —

Кричали, ждали, что им руку я открою.