Мистер Игрек Рок

Слов нет! Зайти захотелось сразу, и мистер Рок, ничуть не колеблясь, толкнул дверь в одну из львиных морд, и колокольчик, висящий внутри, возвестил о его приходе с чудесной мелодичностью.

– Ах! Ах! Посмотрите, господа, кто пришёл! – тут же завопил высокий полный мужчина во фраке, который до этого мило беседовал с тремя почтенными господами за круглым столиком, заставленным тарелками и бокалами. – Это же он! Знаменитый мистер Рок, о котором меня только ленивый не спросил! Как мило, как мило!.. Мы ожидали вас ещё вчера!

Ловко маневрируя между столиками округлыми боками, мужчина буквально подпорхнул к мистеру Року и, охнув от восторга при виде протянутой руки, почтительно её принял и тут же принялся трясти.

– Рад! Бесконечно рад, дорогой мой! Позвольте представиться, я хозяин всего этого, известный в Мидегоде каждому, Балон Деказорье! И прошу вас безо всяких «господ»! Меня здесь называют просто: «любезный Балон!», или «милейший Деказорье!». И они правы, потому что я для всех и любезный и милейший! В том смысле, что с каждым мил и любезен! А вы можете придумать и собственное обращение, пусть даже и «нахальный Деказорье», потому что к вам у меня совершенно особенное чувство! Называется оно «Безумный Интерес» и, да, граничит с нахальством, но оправданным, мистер Рок, абсолютно оправданным, ибо готов его немедленно искупить!

Господин Деказорье, не умолкая ни на минуту, и, продолжая трясти руку, ухитрился за время своего монолога протащить гостя через весь зал к маленькому столику на двоих, где уже стояли с самыми приветливыми улыбками официант и сомилье.

Все присутствующие в зале побросали есть, или разносить еду и провожали мистера Рока любопытными взглядами. Однако, после прогулки, вернувшей душевное равновесие, он уже не чувствовал себя стеснённо, или неловко. Даже утренняя тревожность куда-то исчезла! Поэтому, ответив всем сдержанно-приветливым взглядом мистер Рок весьма уверенно сел за столик, предложив место напротив себя господину Деказорье.

– О, мистер Рок, как это мило! – возопил ресторатор и, растопырив руки, поклонился, сначала дорогому гостю, а потом и всем присутствующим.

В ответ за каждым столиком захлопали, одобрительно закивали и вернулись к своим тарелкам. А господин Деказорье, подбросив, как пианист, фалды своего фрака, опустился на стул и коротко прищёлкнул пальцами. Официант тут же исчез, а сомилье осведомился: «Бургундское?» и, получив в ответ: «Разумеется, какое же ещё?!», с достоинством двинулся к барной стойке.