Из жизни Димы Карандеева

Может быть, они застыли в тот момент, когда что-то произошло в доме, где сейчас я…

Какое удовольствие испытываю – опять смотрю в дверной глазок. Я спустился, прошел сверху вниз в эту неуютную холодную пустыню. Стены рядом неприятны для прикосновения, боюсь к ним прислониться. В глазок ничего не видно – темные и белые отсветы, проблески, мнимый туман, блики…

Страх – удовольствие. Страх – наслаждение. А вдруг сейчас она выйдет из лифта времени, вдруг она пройдет мимо по этому снегу?

Ведь она не прошла тогда, я не дождался объединения с моим кошмаром.

Почему не появилась? Может, чтобы появиться сейчас?..

Я как в детстве, жду пять минут у глазка, десять. Как он там наверху может спать?

Но самое удовольствие сумасшедшего необузданного страха – помешательства и удовольствия – там, в темном саду. Ведь самое-самое – вылазка туда, я знаю это. Я должен пойти во двор, мне это надо.

Дверь… Конечно, со скрипом… Выхожу в холод. Дует в спину, хотя позади – дом. Дверь оставил открытой. Прямые белые линии со следами до калитки и около дома.

Я знаю, это наши следы, но как их много! Я не помню, но ведь мы много ходили.

Пойти выглянуть за угол здания в темноту… По рябому снегу – с червоточинами. По следам. Но если она придет, оставит ли следы?

Я медленно (почему не могу быстро? Почему все тут делается только медленно?) перемещаюсь между предметами участка. В двадцати шагах слева за домом виден сарай. Как только зашел за угол, смотрю наверх. Как правильно, что нет окна на первом этаже – было бы не по себе.

Как хорошо сейчас там, на втором, и сколько разделяет меня теперь с тем теплом. Я всего шагах в тридцати от спальни, в тридцати шагах окольных путей, но знаю: отделяет меня – вечность, каждый шаг обратно – немыслимые километры.

Хватит ли сил дойти до поленницы, что рядом с сараем?.. Какая она приветливая днем, не портит ее даже то, что в одном бревне торчит топор.

Но сейчас я уверен – здесь не бывает дня. День – был сон, что приходил один раз, чтобы потом все сделалось непроглядным.

Я подхожу к поленнице. Каждый шаг отдается дрожью во всем теле. Я уже не я, а свернутая рулетка ожидания, трясущееся тело и отлетевший на всякий случай дух. Отлетевший, чтобы быть в стороне, боясь помочь.

На сарае большой замок, в темноте – черный безнадежный камень, тянущий на дно. За сараем, с подъемом одного края нависает черепица. Но что между сараем и поленницей? Там, до забора метра три абсолютно темного пространства, сырого и неуютного даже жарким днем.