В рассвет перед днём смерти…

Одета дама была неброско, но со вкусом, во все черное, что придавало ее лицо еще больший оттенок некой богемности, а скорее даже ненавязчивой ухоженности, ей черный точно шел. Цвет романтиков. Он был ей как самое верное обрамление для такого лица, фактурного, четкого и взгляда – явно пронзительного. Легкое осеннее платьице по колено, да с милыми манжетками на рукавах, колготки идеального узора – редкость для женщин в том кафе, да поношенные черные туфли (новые она категорически не носила, часто расхаживала их в одиночестве).

Архип Матвеевич глупо смотрел на нее снизу, она ему определенно нравилась. Он любил женщин красивых – они его нет. Он быстро встал, отряхнулся, после, слегка ссутулился. Вся глыба этой женщины давила на него сейчас, у нее был страшный взгляд, в упор и самый прицельный. Он хотел сказать что-то более внятное, но получилось только застенчивое: «Простите». И хотя пятно не было заметным, оно хорошо подпортило ткань, та съёжилась, покрылась волнистыми складками и слегка затвердела.

– Вы ужасно неаккуратный человек, чем, безусловно, обидели меня! Я возмущена, так и знайте! Мое любимое платье!

Женщина достала из сумочки длинную сигару и, быстро выхватив зажигалку, пустила большой клубок едкого дыма.

– Уже неделю не курила, все бросить хочу, да вот такие, как вы, и не дают! – Женщина посмотрела еще раз на Архипа Матвеевича и слегка прицокнув языком, мягко произнесла, – Маргарита!

Потом она еще взглядом быстро окинула Архипа Матвеевича и, поняв его смущенность, протянула ему вторую сигарету с надписью на французском «amour et mort»: «Да вы угощайтесь, мне не жалко!»

Архип Матвеевич принял подарок, только вот курить он не умел, что угодно – пыхтеть, жевать, мять, тем более сигареты были дорогими, иностранными и удивительно тонкими, как ему показалось, засунув меж зубов одну, он быстро понял по взгляду собеседницы, что допустил этическую ошибку.

– Товарищ Маргарита, – раздался голос из-за ее спины, – Простите, я не знаю вашего отчества, чтобы к вам обращаться…

– Да какой я вам товарищ, с чего это вы меня в товарищи себе записали? Называйте как хотите, только без этих ваших… побратимств.