Дом Анны

Татьяна: – Ну, конечно. Сходил к Борису. Ты как к нему сходишь, так все – не трогайте меня, не подходите. Он тебе семейную жизнь разрушает. Ты это-то понимаешь?

Петр: – Таня, я не хочу при Романе выяснять отношения.

Роман: – Да бросьте вы ругаться…

Татьяна: – А мы и не ругаемся.

Петр: – Это мы так разговариваем. Почти всегда.

Роман: – Да…Жопа. Правда, у меня не лучше.

Петр: – Выпить надо. Где-то у нас были виски. Вы как?

Роман: – Мы завсегда готовы.

Петр снимает пальто. Пиджак. Остается в белой рубашке и черных брюках.

Татьяна приносит рюмки, сильно начатую бутылку виски. Уходит, приходит с какой-то нарезанной закуской. Лимон, копчености.

Петр разливает на троих.

Петр: – Давайте выпьем за возвращение Бориса (громко).

Правда, я не уверен, что он где-то был (чуть тише).

Выпивают. Закусывают.

Роман: – Ну, как он? Что говорит?

Петр: – Мы только о пьесе говорили его.

Роман: – Дашь почитать?

Татьяна: – А мне?

Петр: – Конечно.

Татьяна: – А что он тебе такое сказал, что на тебе лица нет.

Петр: – Да ничего особенного он не сказал.

Татьяна: – Ну, как можно так нагло врать? Рассказал, что с ним на самом деле было в лесу? И ты обалдел. Да?

Петр: – Женщина – источник интуитивной мудрости. Рассказал.

Татьяна: – Я думаю, что ничего там особенного с ним не было, просто для тебя эти события из ряда вон. Может, он всё выдумал.

Петр: – Ну, со мной тоже многое происходило…

Роман: – Такого не происходило.

Петр (натужно): – ТАКОГО – нет.

Роман: – Ну, он же не убивал, не насиловал?

Петр: – Нет.

Татьяна: – Тогда я не понимаю, ты какой-то слишком впечатлительный.

Петр наливает еще и выпивает один. После разливает остальным.

Роман: – А я вот уехать хочу. Мечтаю собрать вещи и уехать куда-нибудь далеко-далеко. Я думаю, что мне нужны деньги, чтобы уехать. А если бы у меня были деньги, то зачем уезжать? Хотя… Этот парадокс надо преодолеть. Надо собирать сумку и валить. Я скоро это сделаю. Работа и учёба – это полный отстой, так как учёба моя вообще лажа, а работа ещё хуже.

Татьяна: – А жена?

Роман: – Жена?

Татьяна: – Да, жена? Она поедет с тобой?

Роман: – Нет. Я буду писать ей письма, что я скоро вернусь, и что у меня все хорошо. Чтобы ее успокоить.

Татьяна: – Это жестоко. Она же любит тебя.

Роман: – Меня? (удивленно). Ну, это вероятно какая-то странная, только ей понятная любовь садомазохистки.

Петр: – Никуда ты не уедешь.