Дневник БОМЖА

Это они довели страну до белой горячки!!!

Николенька ко мне повернулся:

– Может бражку у него отобрать, да морду набить, а то в другой компании и нас станет обвинять, что равнодушно взирали, как он стакан ко рту подносит, усугубляя алкоголем шаткое здоровье?

Я в задумчивости оглядел с ног до головы Василия.

Василий испуганно:

– Не надо бить – поздно. Меня уже ничем не исправишь.

И торопливо осушил стакан.

19 сентября (вечер)

Бражка закончилась, холодильник пуст, денег нет.

Мебель Николенькину никто покупать не хочет.

Трясет как в лихорадке – трубы горят.

Сидим с Василием.

Он голову руками обхватил и качается из стороны в сторону.

Я вслух размышляю:

– Пойти, что ли, в церковь, поинтересоваться насчет памятной доски? Вон, мэр наш пожертвовал храму миллион из городской казны – увековечили имя на бронзовой доске, справа от главного входа. Опять же Яша Беленький на металлах разжился – полгорода без проводов оставил. Перевел от избытка круглую сумму на церковный счет – на той же доске, строчкой ниже мэра пропечатан.

Василий очнулся, голову приподнял:

– Никаких досок! Пусть назад наши деньги возвращают! И с процентами!

20 сентября

Зашел в ломбард, заложил флейту.

Дали пять тысяч рублей под 0,5% в сутки.

Посуетившись, можно было бы знакомым в консерватории тысяч за сорок загнать.

Да разве захотели б они знаться со своим бывшим опустившимся на дно жизни сокурсником?

Пусть им икнется.

А ломбардщик, жаба, пусть подавится.

21 сентября

Кажется, мы начинаем находить с кавказцем общий язык.

Косточки с мясокомбината хорошо затыкают пасть даже самого злобного пса.

По крайней мере на то время, пока я жду появления за вуалью шелковых занавесок Бригитты и на те несколько минут, что уходят у нее на то, чтобы полистать возле окна томик Тютчева (ни автора, ни названия книги мне из укрытия не прочесть, но я почему-то уверен, что это Тютчев).

Потом она удаляется вглубь комнаты, выключает свет ночника и исчезает в небытии ночи…

22 сентября

Днем в плотницкой Николенька сравнивал Путина с Николаем Первым.

Василий не понял, чем плох был для России Николай, но за Путина вступился.

– Ты Путина не трогай – он наша единственная защита.

Вот по телевизору у Кольки весной смотрели.