Когда поёт Лис

– А подвиг – это как?

– Когда ты собой жертвуешь во имя чего-то…

– Ну вот с моста прыгнуть – это подвиг?

– Пожалуй, подвиг… Я же буду бороться со своим страхом. Это будет победа над собой и всё такое.

– Да нифига это не подвиг. Ради чего такие жертвы? Выпендрёж один.

– Просто тебе самому слабо прыгнуть, вот ты и считаешь тех, кто прыгает, выпендрёжниками. Завидуешь, что кто-то способен на подвиг, а ты нет.

– Не слабо, просто смысла нет.

– Ага-ага, за философией легко скрыть малодушие… Лёнька, ты ссышь с моста прыгать.

– Хм… – Лёнька пожал плечами, стянул через голову фланку, сдёрнул за пятку ботинки.

Товарищ наблюдал с недоверчивой улыбкой: «Штаны снимет и врежу этому идиоту, чтобы комедию не ломал. А шмотьё отниму, чтобы до общаги за мной в труселях бежал. Ишь, всё просчитал. Ждёт, что я его останавливать буду».

Лёнька одним рывком вскочил на перила, оттолкнулся и ласточкой полетел вниз. Прямо в брюках. Сверкнула на солнце металлическая бляшка на ремне.

Будущий подводник побледнел и рванул с моста на берег. «Разобьётся о воду, не выплывет… Сердце встанет в ледяной воде…»

Лёнька лежал на холодном песке, волны кусали его за ноги и откатывались назад. Улыбался бескровными синими губами и смотрел в небо.

– Ты дурак что ли! Вообще псих без тормозов! А если бы ты это… – товарищ швырнул ему голландку, один за другим впечатал в песок стоптанные старенькие ботинки. Сел рядом и заплакал.

Лёнька приподнялся, хлопнул его по спине и, заикаясь от холода, сказал:

– В-видишь.

Зелёная книжка с девушкой на обложке

Я всегда любил раннюю осень. В это время чувствуется, что красота и изобилие вокруг – последние. Хочется успеть погреться в солнечных потоках, пошуршать листьями, запомнить сердцем этот взрыв красок, потому что скоро останется только серое, белое, чёрное – строгое и холодное. Причём всё может исчезнуть за одну ночь.

Когда сквозь огромное циановое небо струится водопадом солнечный свет, дышать сортирным воздухом общаги нет сил. Как только кончались занятия в речном училище, я выбирался в парк на набережной и сидел там с книжкой до самого ужина. Чаще всего устраивался под молодым клёном, прямо на траве и погружался в мир славянского фентези.