Проклятие Кулемы

После Икши до самой Яхромы деревень почти нет, дорога становится спокойнее, и мы с Верой можем продолжить наши разговоры.

Поезд Савёлово – Калязин

Сегодня я почему-то вспомнил нашу первую с Верой поездку в Кулему, знакомство с этой деревенькой и её жителями, и обратился к жене:

– А ты помнишь, как мы впервые приехали в Кулему?

Железнодорожный мост через Хотчу

Вера тут же откликнулась:

– Ещё бы, это была незабываемая поездка! Особенно на рабочем поезде из Савёлово до Белого Городка, вернее, станции Приволжская.

Я продолжил:

– А потом пешком по железнодорожному полотну, по мосту через Хотчу.

– Да, а как мы с этой железнодорожной насыпи спускались, почти кубарем, зацепиться не за что, и высота метров пять, – Вера чуть помолчала, а потом продолжила воспоминания. – К тому же было грязно, это было ранней весной, снег уже сошёл, но земля ещё не просохла.

– Когда же пришли в деревню, зашли в избу – там холодрыга, за зиму все вымерзло. Мы с Антоном Модестовичем тут же стали таскать в дом из сарая дрова, он растопил печку, но прошло несколько часов, прежде чем мы сняли верхнюю одежду, – я даже поёжился, вспоминая.

Вера вздохнула:

– А уговорил нас поехать туда Антон Модестович, мы сначала сопротивлялись, поэтому зимой поездка не состоялась, но весной он нас уломал.

Для лучшего понимания приведу, как бы за рамками нашей поездки, небольшой рассказ об этом интересном человеке.

Православный мусульманин

Антуан Модестович, которого все, в том числе жена Виктория Сергеевна, от Антуана сокращали до Антона – коренной москвич, родился в Москве, и родители его жили в этом городе, по-видимому, с рождения. Его мама, Натали Савельева, русская с французскими корнями, вышла замуж за татарина Модеста Тимуровича Тенишева. Антон Модестович внешне не слишком похож на татарина, а, скорее, совсем не похож, хотя, по правде говоря, редко можно безошибочно отличить татарина от русского.

Антуан Модестович гордится своей фамилией, говорит, что Тенишевы древнего рода и уже давно разделились на несколько ветвей: часть богатых, другая – бедных.

– Так вот, мы, – вздыхает он, – представители бедной ветви Тенишевых, хотя, по преданию, и княжеского рода.

Посмотрел я информацию в Интернете.