Кром желтый. Шутовской хоровод (сборник)

Героя мудрый человек сменил,

Громоздкой плотью он не потеснил

Рассудка, как в безудержные дни,

Когда Титаны грубые одни

Владели миром, и чрезмерный вес

Привел к тому, что дух почти исчез:

Он спал под грудой мяса и костей,

Он разуму не подавал вестей.

Теперь под оболочкой небольшой,

Гордясь освобожденною душой,

Пылает гений, яркий, как Фарос.

Но неужели Человек дорос

До совершенства? Разве мы ушли

От расы великанов и вдали

Достойного не видим образца?

В развитии достигли мы конца?

В сомненьях признаюсь я со стыдом.

Нет, не конец! Спасителем ведом,

К земле обетованной держит путь

Разумный гном, чей ум когда-нибудь

Всевластным станет, – близок золотой

Счастливый век, когда над высотой

Сквозь облака засветится заря,

И, о недавнем прошлом говоря,

Потомки воскресят как наяву

Истории печальную главу,

И, жалость не умея побороть,

Увидят в нас разросшуюся плоть

И те же недозрелые умы,

Какие в великанах видим мы,

В героях «титанических» веков.

Душа освободится от оков,

И тело ловко, как лесной олень,

В лугах носиться будет целый день,

Не будет к малым этот мир жесток,

Природы совершеннейший итог –

Уменьшенный в размерах Человек –

Свое величье утвердит навек.

Увы, земля пока терпеть должна

Бессмысленных гигантов племена,

Хотя и меньше ростом, чем в былом,

Они прославились не меньшим злом.

Вселенской власти захватив бразды,

Своей неполноценностью горды,

Чужих страданий жнут они плоды,

И каждый глупый глиняный колосс

Бахвалится, что до звезды дорос.

Он малое презрительно клянет,

Оправдывая великанский гнет.

Горька судьба того, кто поспешил

Родиться, кто заранее решил

Счастливой расы возвестить приход,

Кто к свету человечество ведет

И взоры обращает к небесам,

Хотя в геенне пребывает сам.

Вступив во владение поместьем, сэр Геркулес сразу же начал его переустройство. Ибо, несмотря на то что его ничуть не смущала собственная физическая неполноценность – более того, судя по только что процитированным стихам, он во многих отношениях ощущал свое превосходство над обычными людьми, – присутствие мужчин и женщин нормального роста вызывало у него ощущение некоторого неудобства.