«Афганец»: оставшийся в прошлом

Девушка хмыкнула и, смутившись, отвела взгляд.

– Вы учитесь в пединституте и профессионально занимаетесь спортом.

– Я испугалась, что вы экстрасенс, – съязвила незнакомка, – а вы, оказывается, простой курсант военного училища. Неправильно ни то, ни другое – я учусь в мединституте, а занимаюсь балетом.

– Выходит, одно я отгадал – на счет спорта.

– Нет. Спорт – это спорт, а балет это – искусство.

– Очень убедительно, – сказал Семен с удовлетворением от того, что сумел преодолеть психологический барьер, чтобы поболтать с незнакомой девушкой.

– Почему? – она прищурила глаза и склонила голову набок, ее естественного цвета светлые волосы веером обрамляли овальное лицо. У нее нет необходимости красить их, чтобы выглядеть лучше – полная гармония.

– Да потому что у вас движения, как у Майи Плисецкой.

– Неужели?! – ей это понравилось, и она стала ярче улыбаться. – Вы любите балет?

– Да, конечно.

Незнакомка громко рассмеялась.

– Без музыки тело молчит, – вставила девушка, посерьезнев.

– Это не касается тех, кто разбирается в музыке.

– Хотите сказать, что вы еще музыкант? – спросила она, поглаживая прическу слабым касанием руки. Голову она наклонила набок, и их взгляды встретились на новой волне взаимного расположения.

– Я неплохо играю на гитаре, – Семен перевел решительный взгляд на далеко сидящего от них худощавого парня, у которого на вещмешке перед ним лежала гитара.

– Нет, нет, не надо. Я верю, – быстро среагировала девушка, чтобы не попасть в неудобную ситуацию.

«Переборщил, – подумал Семен. – Не надо было повышать тон и демонстрировать мальчишескую решительность».

– Извините, я пошутил, – произнес Семен, выравнивая волну диалога. Чуть не то – и разговор может оборваться в любую секунду, и прощай, любовь, которая еще не зажглась.

– Да нет, ничего, – произнесла она, – неплохое сочетание: танкист-гитарист.

– Что поделать, иногда мы выбираем вещи, которые не сочетаются, и в этом виновата судьба. Вы не изучали «Судьбу человека» Шолохова?

– В школе, – сказала девушка. – Я любила Есенина, да и сейчас тоже, – ответила она романтическим голосом.

«Глаза большие и выразительные – признак глубокой эмоциональности, – подумал Семен.