Некоторые записи в блокноте пантеиста

Хотя, может у него в шалаше завалялись и тулуп, и валенки?

? Здравствуй, отец, – промямлил я, ещё не оправившись от потрясения, – прошу прощения за беспокойство.

? Полно тебе, проходи, посиди маленько, – как будто не заметил моего замешательства старик. – Какое уж тут беспокойство. Ко мне ведь кроме мышей да ёжиков никто и не заходит.

? А вы тут живёте? Давно? – неловко спросил я. Надо же о чем-то говорить. И, признаться, рассчитывал услышать: неделю, пару дней…

? Поди, четвёртый год ужо. Да. Милостию Божию.

Я прямо почувствовал, как челюсть у меня отвисла.

? Четвёртый год? Но как? В этом шалаше? – честно говоря, я решил, что дед спятил или попросту дурит меня. Конечно, я ему совсем не поверил.

? Нет, сынок. Шалаш-то должно быть уже десятый. Слабоваты они, – старик смотрел на меня своими ясными глазами. – Да не особенно-то он мне и нужен. Плоть лишь немощную схоронить от стужи да ветра. Э-эх… Душа ли не больше этой вот плоти, а? А ей не холодно, не сыро.

Старик опустил глаза в землю и замолчал.

? Но ведь Вас никто не видел? Я сотню раз, наверное, здесь проходил и даже не подозревал…

? Люди не очень-то внимательны, сынок. Они смотрят и не видят. Им ведь невдомёк, что самого-то главного глазами не увидишь. Вот и видят лишь то, что могут принять. Подруга твоя, гляди, сразу увидела. А за ней и ты, хоть и на сто первый раз, – старик улыбнулся и снова погладил Тёрку по голове.

? А вы отшельник? Монах? Что вы тут делаете? – не унимался я.

? Наверное, отшельник – коли один тут живу. А может – путник, странник. Ведь я-то ни от кого не скрываюсь, просто, не нужен никому. А что до монаха – нет, не монах, как ты себе это разумеешь. Да ты присядь, посиди вот рядышком. В ногах, знаешь ведь, говорят, правды нет, – и старик подвинулся на бревне, освобождая мне место.

Я присел напротив еле тлеющего костерка. Старик кинул в него пригоршню тонюсеньких веточек, и по ним тут же забегал ласковый теплый огонек.

? Я ведь, сыночка, ужо какой год жду Бога, – продолжил старик, – покуда он меня к себе не приберёт. То здесь скитаюсь, то там…, – повисла неловкая пауза, – теперь уже скоро…

? Так ведь монахи тоже так делают, молятся там, в монастырях, в скитах отшельнических, – вставил я.

? Нет, это не то. Разная у нас вера. Я, видишь ли, в Единого Бога верую и в Иисуса Христа, заветами его жить пытаюсь.

? Так ведь и я не мусульманин, отец, – опешил я.