Жизнь наизнанку

Он всегда заикается, когда нервничает. Видимо парень пытался помочь Кащею, руки у него были в крови, на одежде тоже кровь обнаружили.

– Скорую?

– Да, я сразу и позвонила. Меня вызывали на допрос, я давала показания.

– Вы нож видели?

– Нет. Не видела.

– А полиция, когда забирала Антона, нож изъяла, вы не помните?

– Что-то совсем не помню, на глаза нож не попадался и о нем не говорили. Может искали, а вот нашли или нет, мне это неизвестно, – покивала Наталья.

– Давайте в вашем телефоне посмотрим время.

У него были конфликты с Кощеевым?

– Трудно сказать, сам Кащей довольно скандальный человек, особенно, когда выпьет, – Наталья нахмурилась.

– Что часто пил? Чем занимался?

– Вот нашла. Звонок на сто двенадцать был сделан в семнадцать двадцать, – соседка продемонстрировала запись в телефоне.

– Уже лучше.

– Пил да он часто. Ничем не занимался, болтался целыми днями, ко всем приставал. На пустом месте мог скандал учинить, чуть что сразу в драку лез. Хватался за все, что под руку попадет – нож, молоток, да просто любая железка.

Вечно какие-то пьяные драки. Как выпьет, к соседям стучит, орет, как псих. Я мужу запретила ему дверь открывать, сказала, чтобы не связывался. Что толку пьяному что-то доказывать. Кащей чеченец, – протараторила Наталья.

– Вроде фамилия не соответствует – покосилась Надежда.

– Да нет, воевал он в Чечне. Контуженый. Воевал вроде недолго, поместили в больницу и комиссовали по состоянию здоровья. Ох и агрессивный человек, как взрывчатка.

Покоя никому здесь не давал.

– Так, двигаемся дальше. Для начала уже кое-что выяснили. А скажите, есть подозрение, кто это мог сделать? Ваш муж в это время был дома?

– Ой, трудно сказать. Кащей со всеми дружился, ко всем цеплялся, у него куча собутыльников, друганов. Даже не знаю. Но только не Антоша. Жалко мне его, ни за что дурачок ведь пострадал. Нет, муж был на смене, на шоколадной фабрике он работает.

– Выходит, что Антон оказался не в том месте и не в то время.

Жаль, не повезло парню. Ну, даже если его и раскрутят по полной, то все равно сидеть ему немного. Вернее, сначала отправят на экспертизу, а потом отправят на принудительное лечение. У него есть кто-то?

– Тетя. Пожилая. Больше никого. А долго на лечение-то?

– Кто его знает, года три-четыре, может больше. Скорее лет пять-восемь. То есть получается, что у обоих с головой не в порядке. И при этом раньше никому до этого не было дела? – скривила губы Надежда.