И каменное сердце любит…

Взял в руки саженец белой березы, подал его в руки сыну и сказал с необычно теплыми для него нотками в голосе:

– Сынок, Хенрик! Сегодня ты посадишь первое в твоей жизни дерево. Это будет первое дерево, но не последнее! Ты уже понял, какое деревце ты посадишь?! Вижу, родной, ты понял! Да! Это белая береза! Одно из самых любимых финнами деревьев. Пусть это дерево растет так же быстро, как растешь ты у нас, сынок! И ты не будешь болеть, и дерево будет здоровым!

Мы, финны, считаем деревья живыми существами. Вот тебе, сынок, деревце, опускай его с корешками в ямку и держи ровненько.

А я засыплю корни землей.

Мальчик торжественно выполнял обряд с папой. Он понимал, что белая береза будет разрастаться во дворе у самой калитки. Здесь они с отцом поставят деревянный квадратный стол и вокруг него соорудят деревянные скамейки. В каждом дворе есть заветное место, где любят собираться все члены семьи. Только под кроной белой березы можно собираться всей семьей, но так же приятно – здесь пребывать в полном одиночестве, обозревая окрестности.

Почему его отец выбрал именно это место у калитки? Было понятно, почему. Даже Хенрикки понял. Это было самое высокое место, отсюда видны все окрестности на много километров вокруг. Даже видна территория Советского Союза. Ох, уж этот Советский Союз! Он казался финнам как бескрайнее море с его огромными территориями. Нет им ни конца, ни края. И люди русские казались финнам даже более суровыми, чем они сами.

Еще недавно с русскими была война. Слава Богу, в семье Хенрикки ни один мужчина не погиб.

Но ушел уже из жизни его отец. И матери давно нет на свете. Хенрикки теперь стал хозяином усадьбы. Сколько же лет прошло с того для, когда он посадил свое первое деревце?

Мужчина сидел под зелеными пушистыми ветвями белоствольной березы, на той самой лавочке, которую своими руками сколотил его отец. Он опирался локтями о старенький стол, его взгляд был отсутствующим и почти безжизненным и был устремлен на российскую сторону. Он молчал уже много дней подряд.

В душе он понимал, что и говорить ему не с кем, и пожалеть его некому. И вообще, остался он совершенно одиноким, хотя еще и не старым человеком.

Над усадьбой светило солнце, птички еще резвились, но и им не хотелось нарушать покой хозяина, и они расположились в тени ветвей над его головой. Хенрикки с тоской во взгляде поднял голову, посмотрел на птиц. Появилось ощущение, что птички, обычные обитатели его усадьбы где-то порхали в другом месте.