Когда Жребий падёт на тебя

Молодец, спасибо, – целую его в щёку. Вид у него довольный. Главное, чтобы свита была довольна.

Выдвигаемся? – в голосе воодушевление.

Да. Принеси, пожалуйста, водички.

3.

Когда мы покидали номер, Ватман спал мёртвым сном, не изменив за эти часы своей позы. Выйдя из гостиницы, я направилась было влево, откуда мы пришли, но Иван сказал:

– Постой. Видишь?

Я проследила взглядом за его рукой, указывающей в противоположную сторону. Туда уходила дорога из города, и в свете фонарей в паре-тройке сотен метров я увидела знакомое решетчатое сооружение.

Провода пересекали трассу всего в двух сотнях метров.

Узнаёшь?

Узнаю. И что?

– Так же ближе. А потом пойдём по просеке вдоль линии. С фонарём будет приятной прогулкой.

– Хорошо. Идём.

Когда мы подошли к месту пересечения трассы и линии с проводами, Иван, всю дорогу пытавшийся завести со мной разговор, наконец, понял, что это бесполезно. Тогда он начал болтать просто так. Не знаю, почему, но меня это страшно раздражало.

Ваня, прекрати, пожалуйста! Ты мешаешь!

Чему?

Слушай, помолчи, а?!

Умолк. Обиделся. Ладно, пусть дуется. Мне действительно не по себе. Ведь это будет первый раз, когда я что-то делаю сама. И, хотя я сказала Ивану, что проведу ритуал, а сама ведь даже не знаю, что нужно использовать. Мне вспомнились слова Ватмана про стерео-картинки и расфокусировку зрения, как это помогает ему выйти на нужный уровень. Я раньше не задавалась этим вопросом, всё как-то само собой получалось.

А ведь он прав: нужно искать техники, которые работают, ставить на них якорь и развивать способности. Голова вдруг зачесалась под платком – волосы, видно, начали отрастать. Что меня ждёт на этой поляне?

Иван светит под ноги, и луч фонаря, выхватывая из темноты траву, корни, цветы. А ведь цветы, и в самом деле закрываются на ночь. Иногда прыгнет в сторону лягушка. Была бы сейчас на моём месте какая-нибудь обычная девчонка, начала бы визжать со страху. Чего их бояться? Они же безобидные, и боятся нас больше, чем мы их и весьма справедливо.

Кровь мышей и жаб приносят в жертву колдуньи, но я чужую жизнь не отниму – я ведунья, а не колдунья. Если и понадобится кровь, то пусть будет моя.

– Ваня, долго ещё? – Идет, молчит. – Ваня, это же невежливо не отвечать.

Иван резко останавливается, и когда я врезаюсь в него, светит на решетчатую мачту, точащую из травы.

– Это наша? – спрашиваю.

– Она должна была быть первой, либо второй от трассы.