Когда Жребий падёт на тебя

И ты увидишь, что мир вокруг намного больше и увлекательнее корыта.

Опять звуки вырывают меня вовне… грохот… будто поезд несётся за дверью… они здесь…

Так. Да. Здесь хорошо. Мягко, тепло, упоительно. Свет вокруг медленно пульсирует, переливается, волнам проходя сквозь меня, и я слышу, и вижу, и чувствую: комната с ничего не значащей обстановкой и в центре той комнаты Илья и дядя Витя. Они много моложе. Совсем ещё мальчики, немного смешные в их напыщенном стремлении быть значительными, под стать возложенной на них ответственности.

Илья пристально смотрит на дядю Витю и говорит: ты ведь понимаешь, если что-то пойдёт не так, мы не сможем его убить? Дядя Витя также пристально смотрит на Илью и начинает улыбаться, причём искры в его глазах делают улыбку сумасшедшей. Ничего не может пойти не так, – отвечает он, – и ты это знаешь.

2.

Свежесваренный кофе будит меня своим ароматом, и я улыбаюсь. Боли уже нет. Лёгкая тяжесть… именно так – лёгкая тяжесть в почках напоминает время, когда они были огненными шарами, втиснутыми мне в тело.

Я потягиваюсь и открываю глаза.

В комнате, кроме меня и кошек молодой человек, он выглядит моложе Бэтмена. В его руках поднос, упоительный аромат исходит от стоящей на нём чашки. О, мой рыцарь! Я беру чашку с черным напитком.

– Сигарету? – спрашивает он.

Конечно, да! Затягиваюсь, делаю глоток кофе, выдыхаю… тело наполняется энергией. Что может быть лучше кофе и сигареты после побоев, дикого марафона и зависания в другой реальности?! Теперь можно рассмотреть моего угодника.

– Как зовут тебя, рыцарь?

– Иван, – улыбается. Хорошенький, влюбиться можно. Глаза умные, с опытом. – Я тоже закурю? – Вот ведь, галантный, к тому же, Иван.

– Кури.

Курим, выпускаем дым и сквозь его вуаль смотрим друг на друга.

– Как себя чувствуешь?

– Спасибо. Лучше. Ты кто ему?

– Кому? – лукавый взгляд сквозь дым.

– Этому, в маске. Бэтмену.

Улыбается.

– Я его так сказать, спец по вооружению, инженер и режиссёр, – явно горд собой, – Бэтмен.

Я его тоже так называю.

– И не только ты, – я выкладываю ему часть информации, от которой у него и глаза, и рот округляются от переизбытка интереса. Но всего, конечно, я говорить не стану, лучше потом расскажу Бэтмену. И осаживаю его слегка, переключаюсь на него. Он сразу начинает хвалиться своими выдумками, которые помогают Бэтмену творить справедливость. Поддакиваю, восхищаюсь его сеточками. Он просто цветёт. Поехал. Всё, теперь из него верёвки вить можно.