Когда Жребий падёт на тебя

Глаза плюгавого расширяются, я беру половник и проделываю с ним то же, что и с ложкой, половник тоже зависает в воздухе. Теперь округляется его рот. Я беру горстью сразу несколько предметов, бросаю. Они тоже зависают в элегантном хаосе, позвякивая при встрече. Я двумя руками живо перемещаю несколько вилок и ложек, и получается какое-то животное с длинной шеей половника. Плюгавый недвижим. Его глаза полны детского восторга. Он уже не скептик. Боль иногда ломает его правую бровь, но впечатление от увиденного и буря эмоций, бушующая в его голове, отключают болевой центр.

– Хотите, сами попробуйте, – предлагаю я, протягивая кухонный нож. Плюгавый почтительно отказывается. – Здесь стоял холодильник, в морозилку которого ревнивый муж положил ампутированные у любовника мужские принадлежности. Понимаете, уровень страданий, боли, изощрённости содеянного был настолько высок энергетически, что получился пробой между мирами, и полтергейст проявляется таким образом – зоной аномальной невесомости.

Он кивает.

– А теперь к делу, лейтенант. У тебя в левой почке почти в мочеточнике лежит камень. Ты его уже почувствовал, – плюгавый мелко кивает, поёживаясь, – Если ты пойдёшь дальше по этой квартире, я не могу ручаться за последствия. Может быть много хуже, – смотрю в его глаза, где в плещущемся трепете всплывает иногда на поверхность его сознания островок понимания, – Всем же потом влетит. Я не советую продолжать. А на службе скажешь, что мы тут вдвоём, я и Иван. И вообще, лейтенант, бросай свою службу.

Вон, какой молодой, а уже камни в почках таскаешь. Не сдюжишь ты на этой службе. Давай, снимай свою сбрую, сейчас тебя лечить стану.

– Я.… при исполнении, – лепечет плюгавый, – нам нельзя форму снимать.

– Да ладно, здесь никто не видит. Да и форма мне твоя без надобности. Ты портупею свою сними, а то знаешь присказку: как надену портупею, так тупею и тупею? Оружие понижает воздействие.

Плюгавый, оторопело оглядываясь, начинает снимать кобуру с ремнём. Я беру её у него из рук и бросаю в зону холодильника.

Кобура выбивает почти все приборы из зоны, и они осыпаются, весело звеня, указывая границу феномена. А кобура повисает фантастическим драконом, хищно нацелясь в потолок. На звон приборов слышится из коридора:

– Э, Лёня, ты в порядке?

– Да. Всё нормально, – отвечает лейтенант.

Я критически осматриваю его.

– Ну, ещё китель сними… погоны твои не нужны.

Он послушно снимает свою мешковатую рубашку и остаётся в белой майке.