Андеграунд, или То, что мы потеряли

Розы

«Война – войной, а розы – розами…»

И человек не может без любви.

Она везде, в короткой юбке с косами,

Она придёт, её ты не зови.

Она придёт, обнимет тонкими руками,

В разорванной рубахе, с сумкой на плече.

Перебинтует белыми бинтами

И поползёт с тобой по целине.

Она везде – в больнице, у больничной койки,

В палате, у стола, где только кровь и боль.

Ей тоже больно видеть этой крови струйки,

Но, что поделаешь, война! Война – кровавый произвол…

Она тебе когда-то отдавала

Всё, чем дышало сердце у неё.

Она тебя кормила, целовала,

Ты был сокровищем её.

Прости её, коль в чём-то виновата,

Хотя виновною она не может быть.

Она – любовь, а значит, – свята,

Её возможно лишь любить.

Февраль 2016 г.

Рождение истины

«Мой вертолёт не полетел, хоть он не примитив.

И не в конструкции всё дело, —

Он просто слишком некрасив,

И это выше всякого предела».

Великий Леонардо, как всегда, был прав:

Природа отвергает всякое уродство.

Вы отрицаете поэзию, но это донкихотство, —

Законы красоты не пощадят ваш нрав.

Вы в жизни не достигнете вершин,

Посредственность стоит у вашего порога.

За бездуховность жизнь карает строго,

Закон природы для всего един.

Поэтому нам классика нужна, —

Она из человека лепит человека.

Культура – величайшая страна,

Где красота определяет гениальность века.

Россия тонет в книжной мишуре,

И бездуховность топчется у двери,

И мы уже почти что полузвери.

Культуры нет на высохшем дворе.

Ноябрь 2010 г.

II

Любовь

Сорокалетняя женщина на курорте, вдали от мужа

Я люблю Вас безумно и страстно,

Как никто не любил Вас ещё.

Это сладко, и стыдно, и страшно…

Но зато… но зато – хорошо…

Ваш язык – не язык, это жало:

Поцелуй Ваш сильнее вина.

Я в руках Ваших дивно дрожала,

Не моя это, право, вина.

Всё отдам, всю себя, безвозмездно,

Я взамен ничего не хочу.

Пусть всё это и грешно, и скверно,

Я счастлива… о муже… молчу.

Февраль 2009 г.

«Кто говорил, что с возрастом любовь, как льдинка, тает…»

Кто говорил, что с возрастом любовь, как льдинка, тает,

Тот, значит, никого при жизни не любил.

А мне вот восемьдесят пять, и у меня хватает сил

Быть тем, который ей все прихоти её прощает.

Дай мне твои морщинистые руки.

Они мне дороги, как прежде, как они милы!

Я кланяться готов им до земли,

Они не ведали разлуки.