Андеграунд, или То, что мы потеряли

Высмеют тебя: «Какая там культура!

Да её и в жизни не продашь.

Классика теперь – макулатура,

Нужен нам убийственный кураж».

С торговцами спорить бесполезно.

За роман свой ты получишь грош.

«Скучно пишете, не интересно», —

Скажет продавец, и это будет ложь.

Февраль 2012 г.

Мой сосед

Садись, дружок, плеснём бурду в стаканы,

На водку денег нет, но это не беда, —

От этой дряни будем тоже пьяны,

Не меньше и не больше, чем всегда.

Забудем про счета, неплатежи и взносы,

Что свет отключат вскоре, как и газ,

Что сердце колет, словно жалят осы,

Что вместо чая пьём прокисший квас.

Нас выселят куда-нибудь в трущобы,

Где вместе с крысами вповалку будем спать,

Чтоб не мешали людям жить и чтобы

Нам не обидно было голодать.

Я шил «домашники», они не продавались,

Скупал творог, возил его в Москву.

От этой спекуляции гроши мне доставались,

На эти сбереженья и живу.

Я чищу людям выгребные ямы,

Чиню заборы тем, кто постарел.

Берусь за всё, вставляю стёкла в рамы,

Но есть, в конце концов, и этому предел.

Жена ушла, ей это надоело.

Ушла к родителям с детьми и там живёт.

Её я не виню, у ней живое тело,

И пищу требует живот.

Я каменщиком был, но искалечил спину,

И на лечение, конечно, денег нет.

Плесни в стакан и запоём «Кручину»,

И, может быть, тоска моя пройдёт.

Напьюсь когда-нибудь, всё оболью бензином.

Допью бутыль и спичку запалю.

Пусть я сгорю в одном костре едином,

Но, говорят, что прежде угорю.

P. S. Он так и сделал. Бедный, всё предвидел.

Визит жены предельно был суров.

Тогда, представив, сколько будет дров,

Он сделал то, что обещал, чем бредил.

Март 2007 г.

Расстрел

1937 год

Перед расстрелом он сказал: «Ты если хочешь

помолиться, то молись,

Но помни, чуда не свершится.

Поэтому и разрешаю я молиться,

Чтоб ты мог перед смертью убедиться,

Что Бога нет. Теперь перекрестись».

Но он не знал, что вскоре сам умрёт

В мученьях на больничной койке,

И хоть он был во взглядах стойкий,

О чём-то всё шептал его иссохший рот.

Июнь 2014 г.

Цензура

Вы говорите, что цензуры нет?

Цензура есть, ещё какая!

Но не обычная, другая,

И в этом новшества секрет.

«Пишите приключенческий роман

С эротикой и сексом вперемешку,

И прячьте горькую усмешку,

Она помочь не сможет вам.

Подобное имеет спрос,

Подобное печатается нами.