Черная-белая

Здесь, у окна, мы сидим и негромко поем,

и с хрипотцой подбираем тяжелые ноты

песни, которую нужно петь только вдвоем,

с гордостью стоя на самом краю эшафота.

«Тоска по счастью навалилась в темноте…»

Тоска по счастью навалилась в темноте

под мерный стук купейного вагона,

когда он слушал ритм заворожённо

и вспоминал, как водится, не тех.

Девчонку с выпускного – каблуки,

испачканные грязью, пьяный шёпот,

глаза безумные и первый взрослый опыт

у мелкой заболоченной реки.

Он вспомнил ту, которая всегда

гнала его, увидев у порога;

Сломавшую судьбу и веру в бога;

И ту, что собирала чемодан.

Не вспомнил только ту, что до утра

волнуется бессонно на девятом,

которой хватит полуслова, полувзгляда,

чтобы пойти за ним, не думая, на край.

А он лежал и думал: «Как же так?

Мы вспоминаем тех, кто недоступен

и любим равнодушных. В этом клубе

бывали все – простой жестокий факт.»

«Параллельным прямым на плоскости…»

Параллельным прямым на плоскости

пересечься нельзя – аксиома.

Но тебя не волнуют тонкости

геометрии. По-любому

мы сойдемся в пространстве и времени.

В перспективе, но не в бесконечности.

И останется пульсом в темени

ощущение безупречности.

Если верить слепой математике,

мы с тобою почти безнадежны.

Ну а если откинуть прагматику, —

все случается. Все возможно.

«Я выдумал небо…»

Я выдумал небо.

Я выдумал нам облака.

Ложись со мной рядом в траву

И бери мою руку.

Мы будем лежать

И мечтать,

Составлять из них пары, пока

Вокруг не погаснут огни,

Не затихнут все звуки.

Я выдумал звезды.

Я выдумал даже луну.

Полезли на крышу

Оттуда их видно получше.

Я должен тебе показать непременно

Одну,

Которую выдумал первой.

Садись и послушай.

Здесь май зазвучал так похоже

На южную ночь.

Сирень зацвела в удивлении,

В воздухе – лето.

Мы вместе придумаем мир,

Ты мне сможешь помочь.

Осталась лишь пара мазков

золотистого цвета.

«Вокруг темнели и поблёскивали лужи…»

Вокруг темнели и поблёскивали лужи,

сгущалась майская безветренная ночь.

Казалось, Питер был насквозь простужен,

себе позволив ненадолго занемочь.

Они спешили, но Нева лизала ноги

и умоляла их не уходить,

как будто в темноте стояли боги.

Литейный мост готов был дать кредит —

не разводить свои бетонные пролеты

и подарить ещё хотя бы пять минут

влюбленным.