Одесские зарисовки

В комнату ворвалась соседка Сима и кинулась к гостю.

– Это вы сегодня спасли мою маму у ворот и отвезли её в больницу?

Шурик молча кивнул.

– Представляешь, Виталик, – обратилась соседка к хозяину дома, – Мама пошла хлеба купить, гляжу – пол часа нет, час. Я вся извелась, выбегаю на улицу, а Дора из 48 дома мене и говорит, что мама упала, какой-то мужчина спасал её, дышал ей в рот и бил в грудь. Откачал, вызвал «скорую» и сопроводил в Еврейскую больницу. Потом эта Дора мене сейчас сказала, що мужчина вернулся в наш двор.

– Спасибо, спасибо вам за маму! – ревела Сима.

– Что ж ты молчал, Шурик? – совсем искренне удивился Виталий Андреевич. – почему не позвонил мне? Мы бы машиной быстрее любой «скорой» домчали маму Симы в больницу!

– Растерялся я… – пожал плечами и совсем скис Шурик.

– Таня, бегом неси всё на стол! К черту День рождения! Тем более новый день наступил.

Дружба

Никто не знает, откуда он появился, как его звали и сколько ему лет. Он просто пришёл и сел напротив входа в школу. Судя по стоячим ушам, росту и окрасу, в его роду явно присутствовала немецкая овчарка.

Мы вывалились из школы весёлой гурьбой в снежный зимний предновогодний детский рай, лепя на ходу снежки и беспорядочно их кидая друг в друга. Я кинул в Витьку, вдруг пёс в прыжке пастью поймал снежок, раскусил его, подбежал к Витьке, положил могучие лапы на узкие худенькие плечи ребенка и несколько раз лизнул лицо опешившего пацана.

– Не, пацаны, вы видели? Вы это видели? – пришел в себя Витька. – Вы видели как он Андрюхин снежок поймал? А как потом меня лизнул?

– Как тебя зовут, пёс? – обратился Витя к псу. Пес в ответ гавкнул и сел перед пацаном.

Витя полез в школьный ранец, достал из него сладкую, щедро посыпанную подтаявшим сахаром булку-восьмёрку и отдал псу. Пес проглотил булку, даже не разжевывая.

– Так ты голодный.

И тут пес залаял.

– Джульбарс! Так ты Джульбарс! Будешь у меня Барсом! Барс, пошли! Рядом! – и пёс послушно пошел с ребенком.

Витя жил недалеко от школы, на Буденного. Витя был долгожданный, выстраданный и вымоленный поздний единственный сын в одесской интеллигентной семье, где отец, Игорь Арнольдович, работал старшим научным сотрудником в НИИ, а мать, Наталья Павловна, чем-то заведовала в ГОРОНО.