Правозащитник

Алексей не удостоил его своим приветствием и только сказал:

– Елена мне звонит в полночь, а ты играешь в бильярд? Не наигрался в клубах?

– Не кипятись… Я-то здесь при чем? Это у Ирины неприятности.

– Что случилось?

– Она опять арестована за какие-то проделки. Разбила машину за десять миллионов и пыталась удрать. Твоя дочь не пострадала.

– Я это знаю. А тебя, как видно, кроме развлечений ничего не беспокоит? Мне иногда кажется, что я допустил ошибку, согласившись на твое присутствие в этом доме.

– Да, но взамен этого ты сам можешь приглашать самых красивых моделей Москвы…

Белосельский схватил наглеца на шиворот.

– Не вымещай на мне гнев из-за дочери. Это она разбила машину, а не я. И отпусти рубашку.

– Не смей так со мной разговаривать!

Белосельский отпустил наглеца.

– Ладно, я пошутил.

– Не смей делать мне постыдных намеков, иначе я обращу тебя в былое ничтожество. Станешь опять бродить по ночным улицам с грошами в кармане или подрабатывать в мужском стриптизе.

В это время их спор прервала Елена.

Никита поспешил улизнуть. Белосельский смотрел на свою жену и словно не узнавал ее. Перед ним все та же женщина, которую он знал, но красота ее поблекла; она остригла свои длинные золотистые волосы, в уголках рта и около глаз появились сеточки морщин; кроме того, сильный макияж придавал Елене вид перезрелой красавицы из «Мулен Руж». Однако Алексей видел и ее душу – тщеславную, эгоистичную и почти бесчувственную.

– Давай спокойно поговорим. Никита прав: не стоит вымещать на нем досаду и гнев.

Если бы ты занимался воспитанием своей дочери, то сейчас бы всего этого не произошло.

– Ирина опять попала в переделку?

– К сожалению, да. Но главное, что без единой царапины.

– Это главное, конечно, но есть и другая сторона.

– Какая же?

– Ты меня опять просишь задействовать связи, а мне этого не хочется делать. Ирина станет ответственной только тогда, когда поймет, что такое закон.

– Она ребенок. Ей всего шестнадцать лет.

– Это уже совершеннолетие.

Ты ведь не была столь же наивной в ее возрасте?

– Так ты не поможешь?

Белосельский задумался на секунду.

– Ты заставляешь меня поступиться своими принципами. Хорошо, я позвоню кое-кому. Но это в последний раз. Я не желаю, чтобы ты меня дергала посреди ночи.

– Конечно! – со жгучей иронией воскликнула Елена. – Как будто она не твоя дочь.

– Разве не ты сама хотела, чтобы я не воспитывал ее?

– Боже мой! – вскричала Елена, начиная раздражаться не на шутку.