Правозащитник

И даже в самолете она еще обижалась, бросая гневные взгляды на мужа. Но затем, когда аэробус подобно гигантской птице оторвался от земли, она прижалась грудью к Алексею и обвила его за шею руками.

– Ты не сердишься?

– Нет… Лена… давай не будем ссориться по пустякам.

– Давай.

Гул мотора заглушил вскоре эти наивные, тихо произнесенные слова.

Через три часа они были уже на французской земле. Сходя по трапу самолета, Елена с наслаждением вдыхала теплый воздух, словно насыщенный миллионами неизвестных ароматов, главным из которых была свобода.

Белосельский был настроен не так восторженно и романтично, как жена. Ему, пережившему сильные бури и потрясения, трагедию в Б***, все остальные чувства казались теперь лишь эгоизмом. Но тем не менее Белосельский был все еще молод, немного влюблен и, хотя жизнь рисовалась ему не такими розовыми красками, как его супруге, настоящее представлялось деятельным и содержательным.

Париж встретил молодую пару оттенками всех чувств и желаний, которые составляют самую основу жизни счастливых людей: безудержным весельем влюбленных, гуляющих по изгибам красивых улиц с домами, украшенными великолепными пилястрами и синеватой черепичной крышей; огнями Елисейских полей, где некогда проезжали кареты и экипажи величайших людей; беззаботным и беспечным ритмом, который словно окрылял душу.

Однако, узнав, что нужно остановиться не в пятизвездочном отеле, а в другом месте Елена скорчила неподражаемую гримасу.

– Ты же обещал, что сделаешь для меня сказку.

Белосельский внезапно ответил несколько жестко:

– Путешествие планирую я. И я за все отвечаю. Ты же не хочешь, чтобы нам испортили медовый месяц?

– О чем ты?

Он немного помолчал, затем погодя произнес:

– Я получил уведомление от Виталия… Я тоже не рад, что наши планы некоторым образом изменятся.

– А если я не согласна?

– Будет так, как я сказал. Мы поселимся в не менее романтичном месте, где мансарда…

– Я хочу пятизвездочный отель! И пока ты мне не объяснишь…

– Ты действительно хочешь это знать? Почему я изменил маршрут?

– Да.

– Потому что для меня… скажем так… для нас это будет небезопасно.