Правозащитник

Белосельский произнес несколько выражений по-английски и по-французски, но затем убедился, что лучше предоставить Агнешке роль переводчика, которая в должной мере владела сербским языком.

Немного погодя хозяева предложили гостям легкую закуску. Перед Виталием выросло несколько странных блюд в глиняных горшочках, в которых был замешен йогурт, огурец и чеснок.

– Это называется таратор – традиционный салат, – пояснила Агнешка.

Виталий, привыкший к походной жизни еще в армии, не слишком избалованный прелестями изысканной кухни и никогда не терявший аппетита в любой ситуации, с жадностью набросился на еду.

– Они желают уехать… – Агнешка перевела. – Но они не могут…

– Почему?

– Нужны документы, а потом, опасно… в округе рыщут люди М***.

– Кто этот М***? – наивно спросил Виталий.

– Местный каратель.

– Хорошо, значит, они собираются переправиться через границу? И куда же они думают двинуться?

– Минуя Балканы – в Европу… во Францию или Германию.

– У Вас там родственники? – продолжал допытываться Белосельский.

Хозяйка дома опустила глаза.

– Отвечай же, Адриана, можешь говорить открыто. Этот человек может помочь! Адриана! – воскликнула Агнешка по-сербски.

Вдруг Адриана схватила Белосельского за руки и стала что-то говорить с таким даром убеждения, что молодой человек почти догадался, о чем речь.

– Хорошо, что Вы хотите от меня? Помощи в чем?

– Адриана, успокойся.

Муж Адрианы пытался успокоить жену.

– Она говорит, что помощь ей нужна только ради ее племянников – ради Милоша и Ивы. Они еще совсем маленькие, она хочет избавить их от тягот войны… она хочет перевезти их через границу в Европу.

– Если я это сделаю, на какие средства Вы будете жить там? Спросите у нее, Агнешка? У нее есть родственники в Европе? Они смогут ей помочь хотя бы первое время?

Женщина, казалось, инстинктивно поняла вопрос, но продолжила что-то горячо доказывать Агнешке.

– Она не ради себя, а из-за детей… она хочет избавить их от этого ужаса…

Тем не менее хозяйка дома продолжала убеждать Агнешку.

Белосельский лишь покачал головой и отвернулся.

– Где же дети? – спросил Виталий, покончив с холодной молочной закуской.

В этот момент бесшумно отворилась дверь и показалась девочка лет семи-восьми; хрупкая, миниатюрная, с темно-каштановыми длинными локонами она напоминала куклу, у которой живыми были только глаза.