Венок на могилу ветра. Роман

Ну, как вам такое предложение?

Они переглянулись, и тот, чья женщина пряталась в хадзаре, притворился, что не понял взгляда приятеля, и, пока поводил лопатками и делал вид, что рассматривает ружье, убеждал себя: «Дело не в продаже. Рано или поздно это должно было случиться. Мы не продаем и не продаемся. Просто делимся с ним землей, а он взамен делится семенами. Только и всего. Все равно что столковываться о взаимной услуге. Лучше уж так, чем…» Не додумав до конца, он сказал:

– Два мешка на четверых. Я правильно понял? По полмешка на каждого, считая… всех.

Такое твое предложение?

– Если оно тебе по душе, – кивнул незнакомец.

И тогда тот, кто помладше, сказал:

– Надо бы и меня спросить. Как-никак, а я здесь тоже решаю. Или кто сомневается?

Его приятель нахмурился и подумал: «Все еще надобно убеждать себя в том, что он тоже мужчина. И убийство тому не помогло».

– Нет, – сказал он вслух. – Говори.

Друг перевел взгляд на чужака, встретился с ним глазами, задержался в них и начал багроветь скулами.

Потом глухо, словно в себя, сказал:

– Пусть не считает, что это навсегда. Покамест пусть будет на время.

– Не гость и не сосед? – уточнил старший.

– Вроде совсем и не гость уже, но еще не сосед, – пояснил незнакомец. – Вот он о чем. Верно?

– Верно, – сказал младший. – Почти что никто.

Потом распорядился:

– Ружье оставишь у меня.

– Не пойдет, – сказал незнакомец. – С ним я не расставался с тех пор, как перестал быть мальчишкой. Случилось это лет на десять раньше, чем ты появился на свет.

– Хорошо, – сказал старший и, пресекая возражения, предостерегающе поднял руку. – Не гость, не сосед и не пленник. Это можно. Это правильно. И делишься порохом.

Младший сердито потупился, развернулся на пятках и двинулся к дому.

– Тоской обиженный, – сказал незнакомец.

Старший вздрогнул, помешкал и исподлобья бросил на него угрюмый взгляд:

– С чего ты взял?

– С того, что друга ему недостаточно. Еще и враг нужен…

Чужак тихонько щелкнул языком, и конь послушно подошел, склонив голову.

Сняв с седельной луки толстый хурджин, незнакомец молча протянул его старшему, и сквозь потертую кожу тот услыхал пьянящий запах чурека и кислый сырный дух. У него сладко засосало под ложечкой, но ни хурджина[2 - Хурджин — переметная сума.], ни бурдюка он в руки не принял:

– Негоже так.

Спорить чужак не стал, и они зашагали к дому. Навстречу им уже шел младший с охапкой сена в руках.