Сын Орла

Шестимесячный срок ее послушничества истек накануне вечером, и ей было велено удалиться из монастыря после торжественной мессы на следующий день. Настоятельница, когда-то служившая прачкой у ее родителей, сообщила Марии, что ее аристократическое высокомерие и духовная гордыня делали ее непригодной для монашеской жизни.

– Мария, ты должна смириться с тем, что Господь дарует высокое призвание к монашеству лишь немногим избранным. Возблагодари же Господа за те привилегии и богатство, которые он даровал твоей семье, приноси покаяние и поддерживай Церковь Христову.

– Почему оно стоит на втором месте? – спросила Мария.

– Что стоит на втором месте, дитя мое?

– Призвание быть матерью.

– Разве я сказала это?

– Так я поняла вас. Вы сказали, что я должна стать матерью, потому что я не принадлежу к тем немногим, кто избран для монашеской жизни.

– Но я совсем не это имела в виду. Быть матерью – благородное призвание.

– Тогда почему вы и все ваши сестры не стали матерями?

– Потому что мы дали святой обет целомудрия.

– Это более высокое призвание, чем материнство?

– Нет, моя дорогая, я этого не говорила. – Помедлив в нерешительности, настоятельница попыталась объяснить еще раз. – Святой Павел считал, что целомудрие – более совершенное состояние.

– Значит, Христос был рожден женщиной, которая находилась в менее совершенном состоянии?

– Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, Мария, но в любом случае Христос – Сын Божий.

– Но его мать была человеком.

– Это, действительно, так. Но она была девственницей.

– Значит, быть матерью и девственницей – более совершенное состояние, чем быть просто матерью или просто девственницей.

– Ты сбиваешь меня с толку, дитя мое. Я не богослов, я – простая дочь Христова.

– Я всего лишь пытаюсь понять.

– Если бы нам все было ясно, не было бы нужды в вере. Некоторые самые драгоценные истины Господа нашего являются тайной, которую может постичь только Его божественный разум.

Новость о том, что церковь считает Катери Текаквиту праведницей, была объявлена в тот самый день и почти в тот же час, когда Мария Консепсьон должна была оставить святую обитель.

«Должно быть, это знамение Святого Духа, – думала Мария.