Литий

Я не имею ввиду, что самоубийство – это милый и благородный ликвидатор проблем, вовсе нет! Есть куча способов! Один из них – достать ствол убойного калибра и пристрелить любого, кто сунется к тебе на порог. А, что на счёт суицидников, то готов привести вам пример нескольких действительно великих: Эрнест Хемингуэй – застрелился, когда не был в силах доказать его преследование со стороны американских спецслужб, он был слишком силён, чтобы словесно доказывать свою правоту и мучиться от того, что его попросту не услышат, Хантер С.

Томпсон – застрелился, когда закончились идеи к его романам, а боль старения не давала ему покоя, Ван Гог пустил себе пулю в сердце. И таких людей целое множество: Маяковский, Цветаева, Фрейд, Кобейн, Тони Скотт…

Если я до сих пор не убедил тебя, уважаемый читатель, в силе духа такого рода людей, значит, вежливо попрошу закрыть мою книгу, встать на карниз и посмотреть вниз из окна, если ты, конечно, живешь выше третьего…

Но речь в моей книге будет идти совсем не о самоубийцах, я лишь привёл их в пример тех людей, которые делают то, что они пожелают, без страха и сомнений.

Я расскажу о тех, кто живёт, реализуя свои желания, действуют, считая до одного, тех, кто берет без спроса и отдает без предупреждения, о людях, которые стоят над всеми вами. Над обществом. Над системой.

Один

«Прочь! Все прочь с вашими копытами, шкурами и крашеным железом! Только тот, кто своей рукой убил Вепря, может показать его клыки!» – Лорд Кроуфорд, бросающий окровавленную голову перед блестящим собранием венценосных козлов.

Лос-Анджелес, 20.03.2008 г. Отель Марина-Дель-Рей, двенадцатый этаж. Время 00:31.

Винсент сидел на краю кровати, снятого им еще утром номера. На тумбочке нашёл себе место стакан, наполовину наполненный Виски, лелеющий в своих объятиях кусочек прозрачного как время льда. Этот стакан то и дело наведывался в гости к сухим от жары губам Винсента, отправляя внутрь его пищевода горячительные послания.

Тем временем, сам Винс, глядя вдумчиво в не до конца исписанный листок бумаги, продолжал что-то писать под аккомпанементы исторической передачи, дающей о себе знать из номерного телевизора.

«Пишу тебе бабушка, у меня всё, как никогда, в порядке. Жизнь идет своим чередом, меняя лишь знакомые краски дней, словно поношенную одежду. Каждый день я вспоминаю твои наставления и стараюсь максимально придерживаться им.