365. Сказки антарктических писателей

На тот случай, если всплывут.

Мальчик Стёпа боялся, что узнает мама и отругает Стёпу, как это было, когда он копался в штанах. Через много лет унитаз сменили, а Стёпа умер. Плохо ему было. Он болел.

ГЕРМАН ЭНШУЛЬДИГЕН. ГЕК И ЧУК. ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ

Братья Чук и Гек славились своей безграничной любовью к животным. И кормили тварей, и поили, и создавали среду обитания максимально приближенную к родной, дабы адаптационные процессы протекали легко и без стрессов. И холили, и лелеяли, и ели, и шкуры драли, и шубки шили!

И вот Гек, вознамерившись купить очередную живочушку-игрушку, отправился на Птичий рынок.

– А что это за зверьё у тебя, уважаемый?

– А это хамельёны! – отвечает Геку продавец, мутный дядя по прозвищу Грязный.

– А что за такие хамильёны у тебя, уважаемый?

– А разные! Разнообразные! Вот этот цвет меняет. Посади его на скатерку – станет как скатерка, посади на стекло – вовсе пропадёт.

– Ишь. А этот тоже меняет цвет? – спрашивает Гек, тыча лайковой перчаткой в тварюгу, крутящую глазами, словно вентилятор лопастями.

– Не! – отвечает Грязный – Этот меняет размер! Вот впихни его в карман – тут же размер сменит и будет в кармане вдоль-поперек ползать и радоваться!

– Да ладно?! – разинул рот Гек

– Да. А вот этот гад меняет пол! Вишь, с виду мужик – мужиком. А не успеешь глазом моргнуть – в подоле принесет и по лавкам.

– Ого-го! – Гек от радости даже приплясывать начал. – А этот?

– А этот убеждения меняет раз в сутки.

– Это как?

– А смотри-ка. Купил его у полоумного моряка-подводника. И тот дурак-моряк рассказывал мне, что хамильён попал к нему в руки будучи адептом культа Тескатлипока, потом стал адептом культа Кетцалькоатля, потом адептом культа Уицлипуцли, потом адептом культа Тлалока. По прибытии в калининградские доки стал убежденным социал-националистом, в поезде – воинствующим атеистом, в такси – кришну-вишну, а уж тут, как видите, черносотенец истинный!

– Экое диво дивное! Покупаю! – вынул из кармана Гек кошель и сунул Грязному денег.

Потом схватил хамильёна, положил в ридикюль и был таков. Приносит домой. Орёт с порога:

– Чук! Чу-ук! Смотри, чё я приволок!

Но никто не ответил.

– Чё? – спросила четвертая реинкарнация Чука из ридикюля.

АКАКИЙ ЗАВЁРНУТЫЙ. ЛИТАВРА.