365. Сказки антарктических писателей

– Himmelherrgott! – возмутился Георг Вильгельм Фридрих, а именно так звали редактора газеты Bamberger Zeitung, и повернул обратно к дому. Взял перо и бумагу и начал писать:

Лужа, грязная лужа – без всякого дальнейшего определения. В своей неопределенной непосредственности она равна лишь самой себе, а также не неравна в отношении иного, не имеет никакого различия ни внутри себя, ни по отношению к внешнему.

Тут Георг Вильгельм Фридрих почувствовал свербёж в носоглотке, достал из сюртука платок и шумно высморкался:

Простуда, скверная простуда; она есть простое равенство с самой собой и любой другой простудой, совершенная пустота, отсутствие определений и содержания; неразличенность в самой себе.

На секунду Гегель замешкался, пожевал перо, и вдруг его осенило!

Грязная лужа и скверная простуда есть, следовательно, одно и то же. Истина – это не лужа и не простуда, она состоит в том, что лужа не переходит, а перешла в простуду, и простуда не переходит, а перешла в лужу.

– Хо-хо! – хохотнул Гегель и послал служанку за восковой свечой, потому как слышал, что в России воском натирают простуженные носы.

Об этом даже указ был сочинён и подписан; выделять средства из бюджета на покупку свечей для особых нужд высокопоставленных лиц.

P.S. Вы спрашиваете меня, какое отношение к Гегелю имеет Ягель?

Отвечаю.

Если бы Гегель родился на Чукотке и кормил оленей ягелем, то некому было бы следить за орфографией и пунктуацией в газете Bamberger Zeitung.

Так.

МОНИКА СУЕТА.

Явление первое.

Складское помещение. Стеллажи вдоль стен, едва освещенные лампами под конусовидными абажурами. На полке две картонные коробки. Слева от стеллажей запертые железные ворота с маленькой, врезанной в них дверью. Между воротами и стеллажами электрическая плита и стол. На столе беспорядочно разбросаны пачки сигарет, набитые окурками пепельницы. На краю стола – включенный телевизор. На экране – цветная калибровочная сетка.

Снаружи доносится свист ветра. Из-под ворот змеится снежная пыль.

Кладовщик (просыпаясь): Ишь, погодка-та… От погодка-та…

Кладовщик неуклюже встает из-за стола, зажав папку со складскими бумагами подмышкой, семенит к стеллажам; бережно снимает с полок большую коробку, ставит на пол, открывает, вынимает десяток маленьких коробочек и тщательно закрывает большую коробку, столь же тщательно обматывая скотчем.