Первая Рыжая. Повесть (Издание второе, дополненное)

Устроим культурно-просветительный «семейный» выход.

Я быстро разделся, и лёг рядом с Татьяной.

Утром, пока Татьяна досматривала сладкие сны (я надеялся, что сладкие), я сбегал в общагу. Народ уже успел принять, так называемые «водные процедуры», и готовился к завтраку. Я разыскал Богатова и попросил его прикрыть меня на занятиях, если будут спрашивать. Второй парой у нас должен был быть семинар по «Научному коммунизму», и я к нему готовился. Но теперь обстоятельства изменились.

– Ну и как там, твоя подружка, – Андрей сально усмехнулся и хитро подмигнул, только что слюни не потекли.

– Нормально. О тебе не спрашивала, приветов не передавала. Так прикроешь? Скажи, что записался в офтальмологический кабинет, или, что ликвидирую последствия наводнения-землятрясения. В общем, соври что-нибудь.

Я не зря обращался к Андрею, он ведь всё же был старостой нашей учебной группы и, также как и куратор, отвечал за явку и наличие студентов на занятиях.

– Пять рублей, – просто сказал он, и широко зевнул, – и можешь гулять хоть до послезавтра.

– Да ты что, братан! Это же грабёж средь бела дня! – практичность моего друга поставила меня в тупик, – до «степухи» ещё две недели, даже сигареты не на что купить!

Андрей Богатов был невозмутим, впрочем, как и всегда, просто я этой невозмутимости раньше у него как-то не замечал. Мы же ведь считались друзьями.

– Так, я о чём же ж и говорю, – улыбнулся он в ответ, – мне сегодня идти к Иришке вечером, даже цветы не на что взять, да и конфеты тоже нужны.

– Ну ты и муфлон! – бросил я ответ, впрочем, безо всякой злобы.

Потом вытащил из-за обложки своего студенческого билета заначку – сложенный вчетверо «трояк».

Андрей взял деньги с видом бармена львовской «Вежи», которому дают на чай. И сказал:

– Слушай, брат, сдачи совсем нет, – и усмехнулся, – ладно, все расчеты потом.

Я махнул рукой и бросился в умывальник.

На автобусной остановке, неподалёку от своего дома по улице Стрыйской, стояла Татьяна и держала за руку нарядно одетого мальчика, лет пяти-шести. Сама она была одета в роскошное, видимо заграничное, тёмно-зелёное пальто, лаковые сапожки жёлтого цвета на высокой платформе, на голове кожаная ковбойская шляпа. Всё это смотрелось совсем не по-советски, и очень стильно.