Искра. Последняя роль

– Вызывали? – уточнила она, открыв дверь.

– Да, проходите, присаживайтесь.

Держа в руках рабочий блокнот с ручкой, девушка опустилась на стул. Стас встал из-за стола, взял несколько спрятанных за ним больших подарочных пакетов с эмблемой известного бренда и подошел к сотруднице.

– Ниночка, это вам, – в дополнение к пакетам он положил перед ней увесистый конверт.

Блондинка на мгновение растерялась, но почти сразу взяла себя в руки и ответила.

– Станислав Аркадьевич, я вам благодарна, но не могу взять эти презенты.

Мужчина непринужденно рассмеялся.

– Что вы, Нина! Какое внимание? Считайте это моральной компенсацией за причиненный ущерб. Уверен, что ваша одежда в день ДТП сильно пострадала, так что содержание пакетов должно ее возместить. А деньги восполнят ваши затраты на лечение.

Девушка с грустью вспомнила разорванную юбку и лопнувший рукав пуховика. Она мельком заглянула в конверт.

– Но здесь слишком много. Мазь от ушибов и эластичные бинты столько не стоят.

– Тогда это будет еще и премией, ведь скоро Новый Год.

Секретарша улыбнулась и приняла подарки. Еще некоторое время они обсуждали рабочие моменты, после чего Нина вернулась в приемную.

На офисных часах было пять минут седьмого, когда Станислав Аркадьевич закрыл кабинет. Новая сотрудница, уже одетая в верхнюю одежду, тщетно пыталась уместить в ладонях широкие ручки громоздких пакетов.

– Давайте помогу, – предложил он.

– Я сама, спасибо.

– И как вы собираетесь везти это в общественном транспорте? Да еще и через весь город?

– Такси вызову, пожалуй. Полученная сегодня «премия» позволяет.

Стас с улыбкой принял непослушные пакеты.

– Нет уж, я вас доставлю.

На этот раз Нина не стала отказываться от помощи, чтобы не обидеть начальника. Они вышли на парковку и мужчина, погрузив ношу в багажник, помог девушке сесть в машину.

– Ну и погодка… Опять на праздники передают снег с дождем, – между делом начал беседу Кауфман.

Получив в ответ только утвердительный кивок, он расстроился. Бизнесмен не мог объяснить это ощущение, но ему хотелось оголить душу перед хрупким белокурым ангелом, сидевшим на соседнем кресле.