Так случилось

Но там они были похожи на стаю волков, а тут… Как Мадонна с младенцем… А сзади – вождь-солнце, – Лена на секунду зажмурилась, потому что лучи ослепили её, вонзившись в карие глаза, словно острые стрелы индейцев.

На переднем плане сероватое облако напоминало женскую фигуру, склонившуюся над ребёнком, прильнувшим к её груди. Края облака рисовали контуры развевавшегося платка-покрывала, спадавшего с головы по хрупким плечам. Облако меньше и светлее образовывало в потоках воздуха очертания пухлого малыша с полупрозрачными кудрявыми волосами.

Внезапно издалека послышалось завывание ветра, мощный поток начал медленно прогонять облака, позволяя солнцу явиться в полной красе своего огненного одеяния.

– Дима, смотри… – Лена указала на отделившееся маленькое облако. Оно начало расползаться на множество мелких частей, пока совсем не растворилось в воздухе.

– Мать потеряла дитя, дав дорогу вождю… – Дима не заметил, как уронил пепел с сигареты на пол.

– Это так ужасно! Вождь спалил младенца, а ветер развеял его прах… Порой небо рисует такие ужасные картины.

– Не принимай близко к сердцу, моя маленькая радость. Всё, я побежал, – Дмитрий затушил сигарету и чмокнул Лену в щёку.

В комнате он едва не запнулся о проснувшуюся Эстрэллу, затем сунул в карман телефон, взял ключи и окликнул Лену, чтобы та закрыла дверь.

Повернув задвижку замка, Милена огляделась. У неё был непочатый край работы – нужно было разобрать свой огромный чемодан и те вещи, который её любимый успел перевезти от супруги. К полудню платья и женские сокровища были размещены в большом комоде у кровати, а одежда Дмитрия – в большом светлом платяном шкафу у электрического камина.

– Ой, Эстрэлла, Дима наш портмоне забыл… – Милена неловко махнула тряпкой для пыли, из-за чего кошелёк упал на светлый паркет, и из кармашка выпало несколько пластиковых карт.

Девушка ловко собрала всё в охапку, открыла портмоне и замерла на месте от увиденного – внутри кошелька красовалась милая семейная фотография. Дмитрий нежно обнимал улыбчивую брюнетку с зелёными глазами, на руках которой сидел голубоглазый светловолосый малыш, которому по виду было около восьми месяцев.