Гончая

Он ел не как Ульрих – успешный адвокат, с лёгкостью заказывающий себе завтрак на 100 евро, с дорогими манерами и перспективами. Он ел, как волчонок, озираясь украдкой по сторонам, пряча взгляд.

В начале недели я не могла утром справиться с медведем внутри собственного живота, а в конце недели я увидела внутреннего волчонка в обличии успешного Ульриха.

Может, мне в зоопарк сходить? Сознание требует прикосновения к природе, трансформируя мои наблюдения в животные образы?

Нет, в зоо я не пойду.

Преследуя Ульриха, я застряла на перекрёстке, когда он плавно проскользнул в стеклянные двери.

Смысла ждать я не видела, потому повернула назад.

Подходя к той самой палатке мороженого, я невольно содрогнулась – искорёженное «нечто» отдалённо напоминало будку сладостей. По счастливой случайности продавщица вышла на пятиминутку, когда не справившийся с управлением «Камаз» влетел в «Мороженое». В то самое место, где десять минут назад Ульрих поедал пломбир.

Итак, почему возникла проблема с моим ЖКТ беспричинно в понедельник, чтобы я опоздала к управляющему… и вместо встречи – появился труп? И зачем в пятницу я должна была увидеть Ульриха при поглощении мороженого? Если бы он пришёл на считанные минуты позже, это стоило бы ему жизни.

Глава 3

Выходные я провела на даче Наташи – спала, дышала сосновым воздухом, думала о далёком озере, ела шашлык, болтала обо всём и ни о чём конкретно. Случайно возникла тема – наши воспоминания о юности и о мужчинах, в которых мы влюблялись.

На крепкой дружбе наши симпатии никогда не отражались язвительными уколами, потому что мы предпочитали разные типажи. Наташке нравились стройные, даже худощавые, с впалыми животами, живыми глазами, с хрипотцой в голосе, вечно ищущие не зная чего, с нервным подёргиванием тонких пальцев – в общем, типичные Раскольниковы в исполнении Тараторкина.

Моё же воображение всегда поглощали мужчины-глыбы. Основательные, представительные, несуетливые, знающие цену всему, что попадало в их поле зрения, в общем, хищники.

Говоря о юности, мы вспомнили мою первую чистую любовь – Александра. На момент нашего знакомства ему было восемнадцать, он ещё не успел обрасти глыбой глобальности и визуальной неприступности, но мощь мужского статуса уже жила в нём, привлекая и дразня меня, как запах для гончей.

Наши пути разошлись, когда он ушёл в армию, а я только закончила школу.