Юбилейное

Переполнен чувством я и, с тоскою по тебе,

я швыряю в воду «блинчик» от себя и до тебя!!!

Жду тебя у кромки моря, ненаглядная моя!

Воздух дышит твоей улыбкой

Ой, Эльвира, увези ты меня в отдаленный аул,

где не буду я кричать: «Караул!».

Там оазис нам станет, как Рай

и зурна будет петь по утрам о моей запоздалой любви.

Эту песню придумала ты

и слова её так хороши,

что не знают поныне пески, что,

как волны плывут по степи, о моей настоящей любви.

Ой, Эльвира, у моря есть сказка —

это низкий полет над водой

белой стаи больших лебедей

и немыслимой красоты гомон чаек над синей волной.

А в степи разбрелись меж барханов цветы —

ярких маков рубиновые огни.

Я дарю тебе этот свет,

этот крик и размах этих крыльев.

Все пески и всю пену отливов,

какофонию чаек и изгиб величавый длинной шеи вожака лебедей.

Я дарю тебе море и волны, рыбу всю и все сети;

рыбаков незатейливость речи и вечернюю музыку джаза,

и, конечно, отведать прошу

прохладу самой душной на свете сирени…

Брось дела, приезжай на море.

Паруса наполняет ветер, воздух дышит твоей улыбкой…

Беспокойство моря

Так найди же меня, найди!

Не гони, а скорей прими!

Приласкай меня, если сможешь

и останься со мною рядом,

согревая сердечным взглядом!

Волны к берегу льнут упрямо

и простора им вроде мало,

если нет твоего причала.

Обними меня крыльями пляжа,

белым лебедем на глади моря.

Я сегодня тобою пропитан,

весь просвечен в лучах улыбки.

Оттого и кричат так громко

за меня беспокоясь чайки, что следы на песке

скоро смоют волны, предвещая нашу разлуку.

Так верни же нам радость встречи,

за которой не будет грусти,

успокой беспокойных чаек —

им без моря прожить не можно,

как и мне без твоей походки…

Чуть надтреснутая беззаботность

Испытал ли ты волненение

от спокойного дыхания

спящей рядом молодой и красивой женщины?

Если нет, то понять ты не можешь,

что такое голод нежности.