Натали

– Я устойчивая и легко поддаюсь, не сочтите за вульгарность, обучению.

– Тогда вперед, завтра же начинаем!

Натали снова закурила. В ее речь с одесским акцентом как-то легко вплетались нецензурные словечки, что приводило меня в некоторое замешательство, и я не знал, как на это реагировать, как воспринимать. К тому же меня все еще жег недавний отпечаток ее молодого тела. Себя я ощущал значительно старше: накануне разменял пятый десяток.

В то время я вел холостяцкий образ жизни в поселке Терскол в Кабардино-Балкарии на высоте 2300 метров в собственном доме, который застроил на чердаке одного из девяти домов поселка.

Дом был вторым по счету сверху по ущелью реки Баксан и находился в лавиноопасном месте.

Совсем непросто было приехать в Приэльбрусье, населенное людьми, исповедующими ислам, и поселиться среди них. Чтобы ужиться c местным населением, мне пришлось приложить неимоверные усилия. Сначала довелось работать военным руководителем в средней школе, и насчет моего жилья похлопотала перед райсоветом города Тырныауз директриса.

А потом еще и военком.

Работая позже инструктором по туризму на военной турбазе, водил группы через три перевала. Один из таких маршрутов в шутку назывался «Вокруг ледоруба». Последним, третьим, был перевал Чипер-Азау. И вот там, высоко в горах, у самой тропы, ребята из моей группы чуть не подорвались на немецких минах времен войны. Я тогда связался с военным комиссаром города, и он вызвал вертолет с минерами. Целый день они взрывали этот смертоносный «клад».

После этого случая мы с военкомом Русланом Султановым подружились. Его резолюция стала решающей на моем ходатайстве, и мне разрешили застроить чердачное помещение. Это жилье в дальнейшем стало существенной вехой в моей жизни.

Когда я прорубил окно в крыше чердака, взгляду открылась неимоверная красота Главного Кавказского хребта с видом на вершину горы Чегет.

Абуба, известный местный мастер по каминам, слегка пьян и гладко выбрит, в свежей белой рубашке, каждое воскресенье ожидал меня в кабачке на Малых Нарзанах, чтобы рассказать, какой у меня будет великолепный камин.

– Я сделаю камин так, как учил меня мой дед, – обещал он.

И сдержал свое обещание – выложил камин из старого горбыля и покрыл его олифой.

Мой приятель Юрий Михайлович Анисимов, ЮМ, сбил мебель из грубой доски, и мое жилье стало музейным экспонатом.

Внизу напротив моего дома находился магазин, в котором все отоваривались. Как раз наступило время «Горбачевской».