Гомо сапиенс. Краткая история вырождения

«Песнь о Гайвате[42 - Песнь о Гайавате – классический памятник американской литературы; построение и стихотворный размер повзаимствован из карельского эпоса «Калевала»]» возмутила Эскобара до глубины души – сказания о племени оджибве[43 - Оджибве – индейский народ алгонкинской языковой семьи. Расселён в резервациях США и Канады. Оджибве являются «старшим братом» или «хранителями веры» в существующем с 18 века союзе индейских племен. Герои «Песни о Гайавате» также относятся к племени оджибве.], в авторской версии Лонгфелло[44 - Генри Уодсворт Лонгфелло – американский писатель и автор эпоса «Песня о Гайавате»] показались ему апофеозом лицемерия.

В отличие от «Беовульфа[45 - Беовульф – англосаксонская эпическая поэма, действие которой происходит в Ютландии, до переселения англов в Британию]» и «Песни о Нибелунгах[46 - «Песнь о Нибелунгах» – средневековая германская эпическая поэма]», американский эпос был фальшью и плодом фантазии человека, чуждого традициям и духу индейского этноса.

– Белый человек распял нашу культуру, а напоследок станцевал на могилах предков – с горечью думал Эскобар перелистывая страницы искусной подделки.

Произведение навело его на определенный ход мыслей.

– Что побудило потомка завоевателей создать сагу о народе, изгнанного с родных мест? – рассуждал Эскобар. – Было ли это раскаянием или здесь скрывался иной, более глубокий мотив?

Внутренний голос подсказывал ему, что всему виной гордыня. Религиозное мировоззрение и наследие Римской империи выпестовали в европейце чувство ложного превосходства над остальными народами, что в дальнейшем оправдало колонизацию и захватнические войны.

Аборигены на оккупированных территориях были приравнены к варварам и дикарям, стоящим на столь низких ступенях эволюционного развития, что отпадала всякая необходимость применять к ним законы и христианскую мораль.

Пресловутое англо-саксонское право считавшее чуть ли не священными принципы владения и наследования земельной собственности, магическим образом переставало действовать за пределами Европы.

В результате, истребление целых народов, порабощение черной Африки, разбои и грабежи были оправданы религией Ватикана в период мировой экспансии «просвещенного европейца».

– Многие цивилизации были не менее развиты в организации социально-общественного устройства и философском мировоззрении, но все же позволили белой расе поработить себя. В чем же была их слабость? – терялся в догадках Пабло.